Чужая душа — товар штучный - Zutae

— Рад за тебя, — искренне сказал Алексей.

— Девятый — объявил Рашид.

Алексей вышел вперёд. Магистр Джафар лично вручил ему награды: новый артефактный щит — медный диск с рунами, который вешался на грудь; кинжал с руной «ускорения» — тонкое лезвие, покрытое письменами.

— Ты заслужил, — сказал магистр Джафар, вручая награды. Его золотые глаза смотрели одобрительно. — Носи с честью.

— Благодарю, достопочтенный магистр.

Джинн кивнул и отошёл.

Хасан получил какой-то дешёвый амулет — простую медную бляху с одной-единственной руной — и скривился так, будто съел лимон вместе с кожурой. Он поймал взгляд Алексея — полный ненависти, смешанной с завистью. Алексей знал: это не конец. Но сейчас было не до того.

— Не смотри на него, — шепнул Юсуф, подходя. — Сегодня твой день. Забудь.

— Я помню, — ответил Алексей. — Просто... не забуду.

Башня аль-Гураба встретила его прохладой и полумраком.

Алексей поднимался по винтовой лестнице, вырубленной в толще стены, и с каждым шагом сердце билось всё сильнее. Не от страха — от волнения. Архимагистр вызывал к себе не каждый день. За все полгода он говорил с ним лично лишь несколько раз, и каждый такой раз менял его жизнь.

В личных покоях аль-Гураба было светло — горели магические светильники в виде стеклянных шаров, парящих под потолком, разгоняя темноту. На стенах висели древние карты и схемы, испещрённые непонятными знаками. В углу стояла клетка с какой-то неведомой тварью — не то ящерицей, не то маленьким драконом, которая тихо попискивала и сверкала глазами из темноты.

Сам архимагистр сидел в кресле, пил свой обычный отвар из голубой чашки, расписанной золотыми узорами. Чёрные глаза без зрачков смотрели изучающе, но в них не было враждебности — только холодное любопытство.

— Садись, — он указал на подушку напротив, расшитую серебряной нитью.

Алексей сел, поджав под себя ноги. Тишина длилась с минуту, наполненная лишь тиканьем водяных часов в углу.

— Шесть месяцев назад, — начал аль-Гураб, отставляя чашку, — я купил тебя как дохлого раба. Ты был материалом для эксперимента, не более. Я хотел проверить, насколько далеко можно зайти, расширяя каналы у уникумов. Ты выжил. Мало того — ты преуспел.

— Благодарю вас, господин, за науку и за... терпение.

— Терпение, — аль-Гураб усмехнулся одними уголками губ. — Ты сам проявил терпение и упорство. Я следил за тобой. Видел, как ты учился, как торговал, как дрался с наёмниками Хасана. Видел, как ты рос. Ты не просто выжил — ты вырос. Я доволен своим экспериментом.

Он помолчал, и в этом молчании чувствовалась тяжесть прожитых веков.

— Сегодня ты получишь имя. Отныне ты не Девятый. Ты — Али ибн-Ибрагим аль-Мавла. Вольноотпущенник, ученик первого ранга, доказавший своё право на место под солнцем.

Али поклонился, коснувшись лбом пушистого ковра.

— Но это не всё, — продолжал аль-Гураб. — У тебя есть потенциал, о котором ты даже не подозреваешь. Ты универсал, и мы это знаем. Но есть одно направление, в котором ты мог бы преуспеть, если захочешь.

— Какое, господин?

— Метаморфизм. В твоей крови — наследие атлантов. Древний, которые умели управлять своей плотью. Они меняли форму и размер тела, подстраивая его под любые задачи. Ты уже используешь это на базовом уровне — когда твоё тело запоминает движения быстрее, чем у других. Но это лишь крупица.

— Я не учился этому.

— Потому и не развил. Но если захочешь, я проведу для тебя один урок. Один. Научу основам. Дальше будешь развивать сам. Это моё личное поощрение за успешный эксперимент.

Алексей кивнул, не веря своему счастью. Метаморфизм — это могло стать ключом к выживанию на войне.

— Через три недели — мобилизация, — сказал аль-Гураб, и голос его стал жёстче. — Ты отправишься на север. Война не ждёт. Используй это время с пользой. — Он помолчал. — А теперь иди. И помни: ты теперь носишь имя. Будь достоин его.

Алексей поднялся, поклонился ещё раз и вышел.

Таверна «Захр аль-Сахара» — «Цветок пустыни» — стояла в переулке у Восточных ворот, в тени старого минарета. Двухэтажное здание из розового камня, увитое плющом, с узкими окнами и тяжёлой дубовой дверью, обитой медными полосами.

Внутри было шумно, пахло дымом кальяна, жареным мясом, сладким вином и ещё чем-то пряным, восточным, от чего кружилась голова. Просторный зал с низкими столиками и подушками, на которых возлежали посетители. В центре — небольшой фонтан с ароматной розовой водой, журчащей по камням, обложенным бирюзовой плиткой. По углам — кальяны, в воздухе плавали облачка дыма с запахом яблока, мяты и вишни.

На небольшой эстраде, устланной персидскими коврами, танцевали девушки. На них были полупрозрачные шаровары из тончайшего шёлка, расшитые золотыми монетками, и лифчики, едва прикрывающие грудь, с длинными кистями, которые хлестали по обнажённым животам при каждом движении. Монетки звенели в такт музыке — заунывной, восточной, с переливами уда и флейты, от которой хотелось то ли плакать, то ли танцевать. Девушки двигались плавно, как змеи, изгибаясь и поводя плечами, и глаза посетителей жадно следили за каждым их движением, за каждым изгибом тела.

Хозяйка заведения, полная женщина по имени Умм-Кульсум, бывшая танцовщица, стояла у входа и зорко следила за порядком. Она знала всех и вся, и если кто-то начинал буянить, одного её взгляда хватало, чтобы двое здоровенных орков вышибал-полукровок выкидывали наружу любого. На ней было пышное платье из зелёного шёлка, глубоко декольтированное, и на груди сверкало массивное золотое ожерелье.

Компания Алексея заняла большой стол в углу, застеленный ковром и уставленный блюдами с фруктами, орехами и сладостями. Юсуф, Ахмед, Захир, Варг, несколько других учеников, сдавших экзамен. Девушки-магички сидели отдельно, у соседнего столика, но то и дело поглядывали в их сторону, перешёптывались и хихикали, прикрывая рты ладошками.

— Эй, Девятый, — Юсуф, слегка подвыпивший, поднял чашу с вином. — То есть, уже Али. Ты сегодня герой! Давай выпьем за тебя!

— За Али! — поддержали остальные.

Али поднял свою чашу с шербетом — вино он не пил, надо было быть в форме.

— За друзей! — сказал он. — За тех, кто на севере! За тех, кто не вернётся! И за нас, кто ещё здесь!

— За нас! — грянуло в ответ.

Выпили. Захир, раскрасневшийся от выпитого (хотя жар от него и так шёл нешуточный), попытался произвести впечатление на танцовщиц,