Чужая душа — товар штучный - Zutae

как я слышал, все девять. Это дар, который даётся раз в столетия. Но помни: центры — лишь врата, через которые мана поступает в твоё магическое ядро. Чем их больше, тем быстрее и обильнее течёт сила. Но наполнить эти каналы умением — дело самого мага. У иного с пятью центрами может быть меньше мощи, чем у того, кто годами оттачивал два.

Алексей кивнул, запоминая. Он вспомнил слова аль-Гураба: центры работают как насосы, но без знаний и тренировок они так и останутся пустыми трубами.

— А ранг? — спросил он. — Он же отражает силу?

Абдулла усмехнулся.

— Ранг — это как пояс на халате: он показывает, куда ты дорос, но не говорит, как ты дерёшься. Есть маги второго ранга, что сильнее иных третьих, просто не сдавали экзамен или не нашли нужных покровителей. А есть четвёртые, чья сила — лишь в дорогих артефактах, а не в умении. Гильдия даёт звание, но настоящая мощь — это резерв, знания, опыт. И твой враг, Хасан ибн-Саид, — яркий пример. Он второго ранга, как и ты, но его род вложил в него целое состояние: артефакты, зелья, обучение у лучших наставников. А ты… — старик окинул его взглядом, — ты вырос из грязи, но догнал его. Это дорогого стоит.

Алексей задумался, потом спросил:

— А кроме гильдии, есть другие объединения магов?

— О да, — оживился Абдулла. — Куда ж без них. Есть Ахль аль-Байт — родовые дома, хранящие секреты магии веками. Есть Ковен ведьм в Западных горах — говорят, их старейшины помнят ещё досултанские времена. Орден Флористов превращает пустыню в сады, Братство Целителей возвращает с того света. Хашашины — маги-наёмники, их боятся даже визири. А ещё есть суфийские ордена, где дервиши через зикры и молитвы открывают такие врата, что иному магу и не снилось. И все они, даже самые скрытные, платят налог гильдии. Ибо государство без магии — что верблюд без воды.

Алексей кивнул, запоминая.

— И последнее, — сказал Абдулла, протягивая ему свиток с печатью гильдии. — Для идущих на фронт есть государственное поощрение — зелья, ускоряющие развитие дара. Их выдают в академии, у Исмаила. Сходи, он знает. Но помни: они не творят чудес. Они лишь расширяют каналы, но ты сам должен наполнить их умением.

— Спасибо, почтенный Абдулла.

— Иди с миром. И помни: если на тебя вызовут на дуэль — гильдия даст судью. А если кто попытается тебя унизить из-за твоего прошлого… — он усмехнулся, — докажи им, что вольный человек сильнее родовой гордости.

Из гильдии Алексей направился в мастерскую Фархада. За медью и кристаллами — и, если честно, просто поглазеть на удивительные механизмы, где магия и металл сплетались в причудливый танец.

Когда он спустился в подвал западного крыла, знакомый запах масла, горячего пара и озона ударил в нос. Дверь была открыта, и изнутри доносились голоса.

— …руны на левом наплечнике рассыпались, смотри. Вот здесь, и здесь, и здесь — трещины по всей пластине.

Голос был низкий, с металлическими нотками, незнакомый.

— А ты уверен, что дело в рунах? Может, база плохо закалена? — Это Фархад, ворчливый, как всегда.

— Моя броня закалена лучшими мастерами Исфахана. Дело не в стали.

Алексей вошёл и замер.

Посреди мастерской, у главного стола, стоял высокий мужчина в лёгком стёганом халате, без доспеха. Сам доспех лежал на столе — пластинчатый, из тёмной стали с золотым тиснением, покрытый рунами, которые слабо мерцали, даже будучи повреждёнными. На груди, там, где крепился наплечник, зияла глубокая трещина, и несколько рун погасли совсем.

Мужчина обернулся. Ему было лет тридцать, смуглое лицо с жёсткими чертами, короткая чёрная борода, ухоженная, но без излишеств. На поясе — длинный меч в ножнах, отделанных серебром, и кинжал с рубином на рукояти. Глаза — тёмные, цепкие, оценивающие.

— Ещё один ученик? — спросил он, глядя на Алексея.

— Али, — представился Алексей, невольно выпрямляясь. — Пришёл за материалами.

— Али ибн-Ибрагим, тот самый, — кивнул Фархад, не отрываясь от брони. — Выжил после ритуалов Ворона. Недавно экзамен сдал. Второй ранг.

Мужчина приподнял бровь.

— Я слышал о тебе. — Он протянул руку. — Джавад аль-Фахр, фейсал из дома аль-Фахр.

— Фейсал? — переспросил Алексей, пожимая крепкую ладонь.

— Рыцари пустыни, — пояснил Фархад, не поднимая головы. — Не просто воины — маги-всадники. Фейсал — это звание, которое даётся тем, кто владеет и мечом, и заклинанием. Обычно четвёртый-пятый ранг. И броня у них соответствующая.

— Была броня, — поправил Джавад с горечью, кивнув на повреждённый доспех. — После того как на нас напали хазарские лазутчики с магической поддержкой, от моей защиты осталось одно название. Фархад обещал починить, но руны придётся наносить заново.

— Заново — это не быстро, — проворчал техномант. — И дорого.

— Я заплачу. — Джавад вздохнул. — Главное, чтобы к отправке на север было готово. Мои земли на границе, и я не могу оставить их без защиты.

— На север? — Алексей насторожился. — Вы тоже идёте на войну?

— Я и мой отряд. — Джавад провёл рукой по стоящему у стены голему, похожему на медного стража. — Хазары не только магов убивают. Они жгут деревни, угоняют людей. Мой долг — защищать свои владения.

Алексей хотел спросить ещё, но взгляд его упал на полку, где Фархад выставил новые изделия. Небольшие кристаллы, оправленные в серебро, с едва заметным свечением внутри.

— Это что? — спросил он, подходя ближе.

— Левитационные артефакты, — Фархад отложил броню и подошёл. — Магам второго ранга перед фронтом выдают. Позволяют парить в воздухе несколько минут. Не летать, конечно, но перепрыгнуть ров или взобраться на стену — вполне.

— Сколько стоит?

— Для своих — ползолотого. — Фархад покосился на него. — Слышал, ты сегодня награду получил?

Алексей усмехнулся.

— Возьму один. И ещё медь, пять малых кристаллов для накопителей и… — Он запнулся, вспомнив, зачем ещё пришёл. — Тонкие ингредиенты для телекинеза. Нить из серебра с руной «управление» есть?

— Есть. — Фархад полез в ящик. — Нить — три серебряных, кристалл-накопитель для неё — ещё золотой. Зачем тебе?

— Хочу усилить телекинез. Ментальная сила у меня неплохая, а с артефактом будет точнее.

Джавад, наблюдавший за торгом, шагнул ближе.

— Телекинез? — переспросил он. — Говорят, он требует огромной концентрации. Ты уверен,