Чужая душа — товар штучный - Zutae

Три недели, чтобы освоить метаморфизм.

Три недели, чтобы подготовиться к войне.

И, может быть, три недели, чтобы узнать эту девушку получше.

За окнами таверны опускалась ночь, тёплая, звёздная, полная запахов жасмина и пряностей. Где-то вдали пел муэдзин, призывая правоверных к последней молитве.

Алексей поднял чашу с шербетом и мысленно произнёс тост: За тех, кто вернётся. И за тех, кто останется ждать.

Имя у него теперь есть.

Сила — понемногу.

Друзья — рядом.

И, кажется, появилось что-то ещё.

Он посмотрел на Лейлу. Та встретила его взгляд и улыбнулась.

Это было хорошее начало.

Глава 11. Три недели до песков

Утро после празднования встретило Алексея непривычной тишиной. В комнате общежития никого не было — Юсуф ушёл на рассвете, Ахмед, видимо, так и не вернулся после таверны. Только на топчане, где вчера сидел Варг, остался вмятый след и запах звериной шерсти.

Алексей сел, потёр лицо ладонями. Голова гудела — не от вина, он пил только шербет, — от мыслей. Три недели. Ровно три недели до мобилизации, до севера, до войны. Времени — как воды в пустынном колодце: вроде есть, но каждый глоток на счету.

Он знал, что для всех вокруг он теперь Али — вольноотпущенник, ученик второго ранга. Но внутри себя, в мыслях, которые не слышал никто, он оставался Алексеем. Когда друзья называли его новым именем, он откликался, но в собственных размышлениях всегда оставался самим собой. Это помогало не потерять себя в чужом мире.

Сполоснув лицо холодной водой из кувшина, он натянул чистую рубаху — ту, что купил на последние медяки перед экзаменом, — и вышел во двор.

Солнце ещё только золотило верхушки минаретов, но академия уже гудела. Слухи о вчерашнем экзамене разлетелись быстро. Кто-то хлопал его по плечу, кто-то кидал любопытные взгляды, кто-то почтительно кивал. Всё это было непривычно.

У ворот его ждал рассыльный — мальчишка лет двенадцати в ливрее гильдии магов.

— Али ибн-Ибрагим? — пискнул он, протягивая запечатанный свиток. — Вам надлежит явиться в гильдию сегодня до полудня. Для получения награды.

Алексей взял свиток, сломал печать. Внутри — короткая строка: «Явиться для получения выплаты за успешную сдачу экзамена. При себе иметь пластинку ученика». И внизу — каллиграфическая подпись: «Учётчик гильдии, Абдулла ибн-Хакам».

Награда. Три золотых. Он слышал об этом от старших учеников — гильдия поощряла тех, кто сдал экзамен на второй ранг с отличием. Денег, по местным меркам, приличных. Хватит и на снаряжение, и на зелья, и, может быть, на коня.

Он сунул свиток за пазуху и направился к выходу.

Здание гильдии магов располагалось в восточной части города, недалеко от султанского дворца. Алексей бывал здесь всего раз, когда получал официальное подтверждение о вступлении в гильдию, — тогда ему показалось, что он попал в другой мир. Теперь, зная магию чуть лучше, он понимал: так и есть.

Вход охраняли две статуи воинов в полный рост, высеченные из чёрного обсидиана. Их лица были скрыты шлемами с забралами, из-под которых тускло светились изумрудные глаза. Статуи не двигались, но Алексей кожей чувствовал, что его сканируют, оценивают, пропускают. Когда он подошёл, воины синхронно скрестили копья, освобождая проход, и снова замерли.

Внутри было прохладно и просторно. Высокий купол поддерживали колонны из полированного оникса, по стенам тянулись стеллажи с книгами в кожаных переплётах, свитками в медных тубусах, заспиртованными образцами магических существ. В воздухе пахло благовониями, старой бумагой и чем-то ещё — тем неуловимым запахом, который бывает только в местах, где магия стала такой же обыденной, как вода в фонтане.

Служители гильдии — в тёмно-синих мантиях, с серебряными пластинками на груди — сновали по коридорам. Один нёс стопку книг, которая парила в воздухе на полметра над его ладонью. Второй, не останавливаясь, на ходу чертил руну, и дверь перед ним открывалась сама. Третий разговаривал с огненным духом, который кружился вокруг его головы яркой багровой искрой.

Алексей проводил взглядом духа и пошёл к стойке учёта.

За высокой конторкой сидел пожилой маг с длинной седой бородой, заплетённой в косицы. На носу — очки с квадратными линзами, на поясе — связка ключей, каждый из которых светился своим цветом. При виде Алексея он отложил перо и улыбнулся:

— Али ибн-Ибрагим? Я Абдулла ибн-Хакам, учётчик гильдии. Поздравляю с успешной сдачей экзамена.

Он порылся в ящике, достал кожаный мешочек, звякнувший металлом, и три золотые монеты одну за другой выложил на стойку.

— Награда за второй ранг. Можешь пересчитать.

Алексей взял монеты. Золото было тяжёлым, с арабской вязью по краю и изображением султана на лицевой стороне. В его прошлой жизни такие деньги называли динарами. Здесь их называли просто — золотые.

— Благодарю, почтенный. — Он спрятал мешочек за пазуху и, помедлив, спросил: — Могу я задать несколько вопросов о гильдии? Я… недавно в этих краях.

Абдулла усмехнулся, поправил очки.

— Вопросы — это ключ к знаниям, сынок. А тот, кто не спрашивает, обречён брести во тьме. Садись, я отвечу.

Алексей опустился на скамью напротив.

— Скажи, почтенный, всякий ли может стать магом? Или это удел избранных?

Учётчик погладил бороду, и его глаза за толстыми стёклами заблестели.

— Каждый человек в нашем мире носит в себе искру дара. Даже раб, даже погонщик верблюдов. Но искра эта может быть слаба, как светильник в ветреную ночь. Чтобы её разжечь, нужны учителя, зелья, время. А главное — свобода. — Он помолчал, глядя на Алексея с особым выражением. — Ты знаешь это лучше других. Рабу редко дают шанс, но твой господин оказался… необычным.

— Значит, многие остаются неучёными магами, даже не зная о своём даре? — уточнил Алексей.

— Многие, — кивнул Абдулла. — А те, кто знает, но не может платить, так и живут с одним-двумя открытыми центрами, пользуясь магией на бытовом уровне. У нас это называют «искрой». Аристократы же, напротив, открывают по три-четыре центра, нанимают лучших наставников, передают знания из поколения в поколение. Есть целые роды, где магия течёт в крови, как вода в реке Умм-эль-Хайят.

— А сколько центров обычно открыто у мага? — спросил Алексей, хотя уже знал ответ.

— У большинства — два-три. У сильных — четыре-пять. Шесть и выше — редкость. — Учётчик понизил голос. — А у тебя,