Восхождение Морна. Том 10 - Сергей Леонидович Орлов

Старик слушал, вцепившись обеими руками в полу сползшего тулупа, и по лицу было видно, что каждое слово даётся ему тяжело. Наконец он собрался с мыслями и первым делом спросил о своих людях.

— И что ж теперь с ними будет, сынок? — Он глянул на связанных, и в голосе прорезалась осторожная, почти отеческая тревога.

— Да ничего страшного. — Я качнул головой. — Разместим их в отдельном доме и будем внимательно за ними присматривать. А как разберёмся со жрецом, так сразу и отпустим.

Тихон охнул, оглянулся на деревенских и спросил:

— А может, лучше по домам их развести? Оно и народу спокойнее было бы…

Я понимал, что он хочет поскорее загасить конфликт, но отпускать их сейчас было слишком опасно.

— Да не могу я пока, отец. Сам посуди: отпущу я их по домам, а жрец возьмёт да вернёт контроль обратно, и они тут же снова пойдут убивать. — Я качнул головой. — Пока этот жрец гуляет на свободе, любой из них в любую минуту может обернуться оружием против своих, так что пусть лучше посидят все вместе под присмотром, где при всём желании никого не тронут. А вот прижмём жреца — тогда и разойдутся по домам, все до единого. — Короткая пауза. — Кроме одной.

— Это вы про кого? — насторожился Тихон.

— Вон той. — Я кивнул на Настасью. — Она хоть и потеряла память, но точно была послушницей Пепла. Так что её ждет честный суд.

Тихон вгляделся в женщину, и на лице его медленно проступило узнавание.

— А, эта… Настасья, — протянул он. — Так она ж не наша, пришлая. Приехала по осени, месяца два как, да и то ненадолго. Ермил говорил, будто родня она ему, седьмая вода на киселе, приехала откуда-то издалека погостить, поживёт пару месяцев и дальше поедет. — Он пожал плечами. — Мы особо и не вникали, мало ли к кому какая родня заезжает.

Родня Ермила, значит…

И вот тут у меня начало всё складываться. Настастья была единственной на всю деревню, кто доказано служил богу Пепла. И она жила именно у Ермила, которого брат Зоряны считал виноватым в смерти своей сестры.

Какое-то подозрительное совпадение…

— Тихон, — сказал я, глядя на него в упор. — А тебе Митяй рассказывал, что видел Ермила в день смерти Зоряны?

Старик непонимающе моргнул, а потом до него начало доходить, и я увидел, как недоумение на его лице медленно сползает и сменяется сначала догадкой, а за ней испугом, потому что одно дело сорок лет прожить с человеком бок о бок и доверять ему всю деревню, и совсем другое — вдруг услышать, что он-то и есть жрец Пепла.

— Так вы… вы думаете, это он? — Тихон завертел головой, зашарил глазами по толпе, выискивая помощника, которого там не было. — Ермил… Кто-нибудь видел Ермила???

Глава 14

Дом Ермила

Толпа загудела, головы поворачивались, кто-то божился, что видел его ночью, уже после попойки, и на этом новости заканчивались. Кто-то махнул рукой: да отсыпается небось дома, набрался вчера знатно. Другой поддакнул: или в лес ушёл, на охоту, — он всегда так, как расстроится, так и уходит один, неделями потом не видно. Деревня и не думала волноваться. Мужик загулял, эка невидаль.

Вот только меня такие расклады совершенно не устраивали.

— Где бы он ни был, — сказал я Тихону, — его надо найти и во всём разобраться. И начать я хочу с его дома.

Старик прикусил губу и медленно кивнул.

— Правда ваша, господин. Только я вас сам провожу, хорошо? Иначе мои не поймут…

Договорить он не успел, так как за нашими спинами началось шевеление: пленные, которые всё утро сидели смирно, как школьники перед директором, сообразили, что дело оборачивается не так, как они планировали, и загудели.

— Тихон! — крикнул мужик с разбитой бровью. — Тихон, ты чего⁈ А мы⁈ Нас-то за что⁈

— Развяжи, Тихон! — подхватила баба рядом с ним. — Мы ж свои! Нас же силком тут держат!

Ряд загудел на тринадцать глоток, и все говорили только об одном: не губи, не виноватые, пощади. И только откуда-то с краю, перекрывая общий страх за собственную шкуру, прорезался одинокий голос, которого куда больше заботило другое:

— А мне скотину покормить надо!

Вот этого прям захотелось отпустить.

Общий вой тут же подхватили деревенские.

— Отпустите людей! — гаркнул кто-то из задних рядов.

— Хватит уже! Наигрались!

Толпа качнулась к забору, гвалт пошёл с двух сторон разом, и запахло вторым штурмом. Тихон поднял руку.

— Тихо!

Голос у старика оказался неожиданно сильным для его лет, и толпа осеклась.

— Тихо, я сказал. — Он обвёл взглядом сперва деревенских, потом пленников у забора, и обе стороны под этим взглядом присмирели. — Идёт разбирательство. Серьёзное. Люди набедокурили, спору нет, но никто с ними ничего худого не сделает, за это я вам ручаюсь. Поживут пока тут, под надзором, покуда во всём не разберёмся.

Он повернулся к своим и начал раздавать команды:

— Дарья, неси хлеба и воды, да побольше, накормить их надо. Фёкла, тащи тюфяки, что в амбаре свалены, и одеял, у кого лишние есть, — им в доме сидеть, а ночь была холодная, половина зуб на зуб не попадает. Степан, поможешь занести. И знахарку покличьте, Пелагею, — пусть ссадины поглядит, перевяжет, кому досталось. Ну?

Названные зашевелились и потянулись к дворам — кто за хлебом, кто к амбару за тюфяками. Остальные же продолжили стоять. Староста снова поднял руку:

— А вы чего встали? Всё! Расходитесь по домам!

Понадобилось ещё минут пять. Старику пришлось трижды повторить и лично развернуть одного особо упёртого мужика с рогатиной, но сорок вооружённых человек, ещё час назад лезших через забор, начали расползаться по улице. Ворчали, издалека грозили нам кулаками, оглядывались на связанный рядок у забора — своих так и не отбили, — но расходились.

Удобная штука авторитет. Мне на такой фокус понадобился бы час и сорванная глотка, и то без гарантии. Ему хватило голоса и поднятой руки.

Двое ночных беглецов к этому моменту уже растворились где-то в задних рядах. Брать их сейчас, на глазах у всей деревни,