Сквозь лед и пламя - Андрей Владимирович Булычев

в белоснежных мундирах. С правой стороны, чуть поодаль, стоял сухощавый человек в мундире сардинского двора – посланник короля Карла-Эммануила. Суворов поглядывал на союзников с ироничной улыбкой.

– Господа, – начал Мелас по-французски, – его величество император Франц, в знак признательности за доблесть, проявленную русскими войсками в сражениях при Нови и Треббии, повелел вручить достойнейшим высокие награды Венского двора.

Суворов, слушавший перевод, оживился:

– А что, господа австрийцы, небось, самые красивые кресты тем припасли, кто ваши пушки под Треббией спасал?!

Мелас запнулся и, сделав вид, что не расслышал, продолжил речь. Первым вызвали Багратиона. Князь Пётр Иванович шагнул вперёд. Край протянул ему коробочку с Командорским крестом Марии Терезии 2-й степени, внутри него лежал белый эмалевый крест с расширяющимися концами, в центре которого на бело-красном поле сияла надпись «FORTITUDINI». Тут же была и лента для ношения на шее с красно-бело-красной полосами. Багратион принял награду, коротко кивнул и отошёл на своё место. Следом вызвали генерала Милорадовича. Михаил Андреевич принял свой командорский крест и, взглянув на Суворова, чуть заметно улыбнулся.

– Генерал-майор Егоров, – объявил адъютант.

Алексей шагнул вперёд. Край вручил ему точно такую же коробочку, как и всем: Командорский крест ордена Марии Терезии второй степени. Встав на место, Алексей открыл коробку. На бархате лежал белый крест с золотыми лучами на красно-бело-красной ленте – такой же, как у Багратиона и Милорадовича.

Суворов подошёл ближе и, улыбаясь, заглянул:

– А, Алексей Петрович! Командорский крест – орден важный. Носи, генерал. Заслужил! Даже Венский двор тебя признаёт.

Когда австрийцы закончили церемонию, вперёд выступил сардинский посланник. Он говорил по-итальянски, и адъютант переводил:

– Его величество король Сардинии освободителям Пьемонта в знак вечной благодарности жалует…

Он подошёл к каждому из награждённых и вручил лично – Багратиону, Милорадовичу, Егорову, Дерфельдену, Розенбергу – орден Святых Маврикия и Лазаря. Достаточно необычный белый «клеверный» крест Святого Маврикия был совмещён с зелёным, с раздвоенными концами, крестом Святого Лазаря.

Егоров, приняв вторую награду, учтиво поклонился посланнику. Суворов, наблюдавший за этим, усмехнулся:

– Благодарствуем, ваше превосходительство. Передайте королю: русские солдаты помнят, кто ценит их службу. Кланяйтесь его величеству от всех нас. Скажите: Суворов и его чудо-богатыри всегда помнят добро.

Посланник учтиво склонил голову в ответ.

Церемония закончилась, и приглашённые стали расходиться. Алексей шёл рядом с Багратионом.

– Что скажешь, Пётр Иванович? – спросил он князя. – С чего бы это у цесарцев такая невиданная щедрость и внимание вдруг?

– А что тут сказать, – Багратион усмехнулся. – Видать, конец нашему походу близится, Алексей. Всю Италию для них мы отвоевали, теперь просят на выход. Так что награды эти – вроде отступного, чтоб не серчали. Но ты прав, носим, небось заслужили.

Они разошлись по своим полкам. Вечером в лагере говорили об австрийских наградах. Солдаты, сидя у костров, перекидывались репликами:

– Вишь как, и от цесарцев чего-то прилетело нашим генералам.

– Пусть носят. Лишь бы в деле не подводили и о солдате думали.

– А что с провиантом, братцы? – спросил кто-то. – Говорят, цесарцы порцион урезали?

– Урезали, – подтвердил Гнездилов. – Вместо двух фунтов хлеба – полтора на брата. И крупы меньше.

– Это почему?

– А потому, что сами себе на уме, – ответил недовольно унтер-офицер. – Им лучше свою армию кормить, а на нас жалеют.

– Чёрт бы их драл, – проворчал Шубников. – А мы за них свою кровь проливаем. За тыщщи вёрст от России!

– Ладно, будя! – оборвал Гнездилов. – Суворов разберётся. На то он и фельдмаршал.

Прошло ещё несколько дней. Жара не спадала, но по вечерам уже тянуло прохладой с гор. В начале сентября, когда осаждённая Тортона наконец сдалась, в лагере узнали новость: русские войска выступают в Швейцарию. Приказ был подписан Суворовым, но все понимали – это требование союзников.

Наутро Егоров вызвал к себе всех батальонных и ротных командиров, а с ними провиантмейстера и поручика Вьюгова. На походном столике лежала карта, где виднелись горные хребты.

– Господа, – начал он, когда все собрались. – Мы идём в горы. Кто на Кавказе или в Балканах был, тот знает, каково там. Сапоги и сухари – главное. Если пороха нет, и на штыках можно пробиться, а вот без хорошей обуви и провианта – беда. Австрийцы обещают помочь, но я им не верю. Будем готовиться к переходу сами. – Он обвёл взглядом офицеров. – Самое первое, повторюсь – это обувь. Александр Павлович, вы с ротными самолично проверите: чтобы у каждого егеря была при себе запасная пара сапог. Трофеев после Нови в избытке. Сапожникам полковым и артельным умельцам приказ: перебрать всё, подшить, подогнать. Чтоб ни одной дырявой подмётки не было, и голенища посильней расширить.

Рогозин кивнул.

– Второе – это провиант. Австрийцы о нас в горах не позаботятся, будьте уверены. Значит, везём всё сами. Колеганов, – Алексей повернулся к провиантмейстеру, – вы завтра же едете в Милан. Закупаете там ручные мельницы, большие сковороды для обжарки и сушки, мешки кожаные. Всё, чтоб из зерна толкан делать. Злаки: ячмень, пшеницу и овёс – закупите там же. Наши нестроевые сами всё переработают. Про вяленое мясо не забудьте. Панфорте побольше у населения и купцов найдите. Вон как оно себя хорошо показало. Ну и крепкого, той же граппы, чтобы раны промывать.

Колеганов кивнул, делая пометки на бумаге.

– Третье – порох и патроны. Вьюгов – это ваша забота. Накрутить патронов как можно больше. Пороху и свинца брать с запасом. Волонтёрам особое задание – отлить их остроконечные пули.

Поручик, прищёлкнув каблуками, козырнул.

– И ещё. В Милане, в цитадели, как я знаю, есть старые склады. Говорят, там в своё время гренады лежали – и ручные мортирицы. Поедете с пионерами прямо туда. На месте всё проверите, переберёте, фитили и пороховую начинку замените. Поверх корпуса дроби на смолу нужно наклеить. Ну ты и сам помнишь, мы уже такое обсуждали с тобой. В горах, там, где пушку не протащишь, гренады сильно пригодятся.

– Есть! – Вьюгов понимающе кивнул.

– Четвёртое – мулы. Австрийцы обещали в Таверно полторы тысячи голов подогнать. Я им не верю. Колеганов, когда будете в Милане на провиантском закупе, разузнайте, где можно купить мулов у местных. На полковые деньги – сколько сможем возьмём. На них загрузим те три горные гаубицы, что у Чевы взяли. Они на три части разбираются, так что мулы увезут. На других – порох, патроны, провиант с фуражом.

– Понял, ваше превосходительство, – произнёс полковой провиантмейстер. – Будет исполнено!

– Пятое – лошади. Воронцов, всех коней эскадронных – под вьюки. В горах кавалерия нам без надобности, а вот груз везти как-то надо.

Капитан помрачнел, но вздохнув, понимающе кивнул.

– Шестое – тёплые вещи. В Альпах уже в сентябре на перевалах снег лежит. Опыт Кавказа, нашего Персидского похода, надеюсь, все помнят? Там без зимних вещей – смерть. Иван Николаевич, – он посмотрел на провиантмейстера, – ты в Милане посмотри,