Сквозь лед и пламя - Андрей Владимирович Булычев

– Далеко до них?

– Вёрст пять, не больше, – ответил егерь. – Там, за тем хребтом, уже видно будет.

– Сен-Готард, Алексей Петрович, – пояснил стоявший рядом Гусев. – Самая первая серьёзная преграда.

Егоров кивнул.

– Спасибо, Савелий. Беги к фельдмаршалу, он прямо за нашим полком следует, доложи, что видел. И что ждём от него указаний.

Троица убежала по тропе, а Егоров подозвал к себе офицеров.

– Готовьте к бою людей, господа. Как только будет приказ от Суворова – начинаем атаку.

День тринадцатого сентября выдался на редкость ясным и холодным. Солнце, поднявшись над острыми зубьями скал, заливало ярким светом каменные громады, нависавшие над узкой тропой. Внизу, в расщелинах, еще держались клочья тумана, но выше, где засели французы, все было видно как на ладони – белые пятна палаток, блестящие бронзой пушки, фигурки прохаживающихся часовых. На скальных площадках виднелись сложенные из камней укрепления – бригада Гюдена, около четырёх с половиной тысяч человек, засела в горном проходе намертво, перекрывая единственный путь через перевал.

Суворов, нагнав авангард, долго вглядывался в подзорную трубу. Рядом с ним стояли Багратион, генералы Дерфельден с Егоровым и шеф Фанагорийского мушкетерского полка генерал-майор Каменский.

Войска замерли в ожидании, растянувшись по тропе на полверсты. Люди грели дыханием озябшие руки, переминались с ноги на ногу, проверяли оружие. Холод пробирал даже сквозь шинели – горный ветер, особенно злой и резкий по утрам, не жалел ни солдат, ни офицеров. Наконец Суворов опустил трубу, повернулся к стоящим рядом генералам и негромко, но с той особенной звонкостью, что перекрывала любой шум, произнёс:

– По диспозиции выступаем тремя колоннами. Правая – егеря князя Багратиона и один батальон Егорова, с вами же полки Чубарова. Задача – обойти левый фланг французов по вершинам, выйти к Боско и Госпису, ударить неприятелю в тыл. Левая колонна генералов Розенберга и Милорадовича обходит Тичино и через перевал Крисп-Альт, проникнув в долину реки Ройс, отрезает пути отхода противнику. Центр, включая Дивизию Швейковского и второй батальон Егорова, атакует в направлении на Айроло с фронта, людей здесь поведу сам. Времени на раскачку нет, господа. С богом!

Генералы козырнули и направились к ожидавшим их полкам. Прошло несколько минут, Багратион повёл свои батальоны в обход главных позиций французов. Егеря, навьюченные ранцами, держа в руках ружья, полезли по осыпающимся склонам, хватаясь за камни, подтягивая друг друга. Скобелев, чей полк поступал в распоряжение князя Багратиона, дал команду к движению.

– Алексей Петрович! – окликнул генерала подошедший Гусев. – Вьюгов спрашивает: гренады по ротам раздать или в обозе пока оставить?

– Раздать, – ответил Егоров, не отрывая взгляда от скал, по которым карабкались егеря. – И гаубицы пусть наготове будут. Как только князь поднимется на хребет и начнет обход, мы тоже пойдём, вместе по французам ударим.

Несколько часов длился переход по скалам. Наконец авангард из шестого егерского и батальона лейб-гвардейского полка, выйдя к левому флангу позиций неприятеля, изготовился к атаке.

Основные силы Суворова замерли, ожидая в центральной колонне. Волонтёры Пяткина рассыпались по склону, занимая позиции за валунами. Четырёхлинейки блестели на солнце. Игнат, пристроившись за большим камнем, держал в прицеле французского офицера, расхаживавшего по террасе.

– Огонь! – долетела команда Багратиона. Палец выбрал свободный ход спускового крючка, плавно его потянул. Щёлкнул, выбивая искру, курок. Бам! Громыхнул винтовочный выстрел. Офицер, переломившись, рухнул на камни. Рядом ударила винтовка Травкина.

Кузьма, пыхтя, вращал воротком, освобождая казённое отверстие для заряда.

– Не торопись! – крикнул ему Пяткин. – Бей только наверняка. Патронов у нас не обоз.

Бой закипел сразу. Вверху заполошно закричали, послышались команды и ударили залпы – французские стрелки суетились, их пули высекали каменную крошку, вжикали над головами.

Егерь из взвода Балакина, молодой парень, только этой весной прибывший из учебной роты, вскрикнув, схватился за плечо, но ружьё не выронил – пристроил ствол на камень и, выстрелив, взвыл от боли.

Командир, перебегавший рядом, подхватил его:

– Держись, паря! Отойди назад, перевяжись.

– Ничего, Платон Ильич, – ответил тот, морщась от боли. – Царапнуло только. Сейчас оклемаюсь, огнём прикрою.

Лыков лез вверх, хватаясь за камни и матерясь сквозь зубы. Рядом, тяжело дыша, карабкались Южаков, Кузька, Капишников, Горшков. Отделение действовало слаженно, прикрывая друг друга, перебегая от укрытия к укрытию.

– Не отставай! – крикнул ефрейтор Кузьке, который замешкался, глянув вниз.

– Братцы, видите те камни? Туда, за ними укроемся!

Стрелки рванули вперёд, перебегая под пулями. Рядом, шагах в десяти, упал егерь из отделения Свечина – малоросс, фамилии Лыков не знал, только лицо запомнил. Вскрикнул и затих. Тихон только зубы сжал: некогда было останавливаться.

Справа, метрах в тридцати, залегло отделение Антонова. Егеря, периодически высовываясь, постреливали в сторону французских позиций.

В двух сотнях шагов позади копошились егеря из роты Тарасова. Всю дорогу они тащили на себе разобранную гаубицу и теперь, укрывшись за валунами, лихорадочно собирали её.

Вьюгов, пригнувшись, перебегал от одной группы к другой, подгонял пионеров.

– Быстрее, быстрее! – кричал он. – Сейчас они нам понадобятся!

Французы сражались отчаянно. Их пушки осыпали подступы к позициям картечью, и то один, то другой свинцовый шарик находил свою жертву. Первая атака фанагорийцев Каменского и Егорова захлебнулась, вторая тоже. Но обходная колонна Багратиона с батальоном Скобелева уже забиралась на кручу, готовясь ударить с тыла.

– Вьюгов! – крикнул Егоров. – Гаубицы! Быстро! Дай огня!

Поручик, пригнувшись, перебегал от орудия к орудию, поторапливая расчёты. Его пионеры уже собрали одно орудие, части второго крепили буквально на ходу.

– Угол выше! Ещё! – командовал Семён, следя, как Уфимцев накручивает винт вертикальной наводки. – Хорош! Довольно! Заряжай!

Лопухов, заложив в ствол мешочки с порохом, закатил вовнутрь гранату.

– Готово, вашбродь! Заряжено!

– По французским стрелкам, пристрелочным! Огонь! – скомандовал поручик, перебегая к другой гаубице.

Орудие ударило навесным. Первая граната рванула, не долетев пару десятков шагов до вражеских позиций.

– Михаил, угол выше! – крикнул Вьюгов, помогая крепить на второй лафет ствол.

Второй разрыв рванул прямо среди выстроенных из камней укреплений.

– Хорошо! Беглым огонь! – рявкнул поручик, перебегая к третьему орудию.

Вскоре все три гаубицы забили частым огнём. Небольшие чугунные шары, взрываясь и осыпая камни осколками, находили свои жертвы, заставляя французских стрелков прятаться. Одна граната попала прямо в сооружённый из каменей ложемент, за которым засели французы, подняв тучу пыли и осколков. Пара солдат в крови, зажимая уши и вопя, выскочили на бруствер и бросились в сторону. Стрелки на этом участке замолчали.

– Хорошо! – заорал лежавший за камнями Бегов. – Так их, гадов! Вперёд, ребята! Перебежками, пока не очухались!

Французы забеспокоились, огонь их ослаб. Гренадёры Каменского и гвардейские егеря, поддержанные артиллерией, пошли в третью атаку. Князь Багратион, обойдя позиции неприятеля по скалам, ударил в штыки. Пули свистели вокруг, но он будто не замечал