Сквозь лед и пламя - Андрей Владимирович Булычев

– Вперёд, братцы! – крикнул Егоров, поднимая людей. – За мной!

Егеря рванули вверх, передние метнули гренады, и позиции неприятеля заволокло дымом от разрывов.

– В штыки! – размахивая саблей, вёл фанагорийцев Каменский.

Лыков, забыв про усталость и боль в ноге, бежал впереди, рядом с Южаковым. Перед ними выскочил высоченный французский гренадер. Перехватив удобней фузею, он ткнул штыком, пытаясь заколоть егеря. Лыков ушёл в сторону и, резко развернувшись, ударил его прикладом в голову. В выскочившего следом пехотинца разрядил ружьё Иван. Француз охнул и, выронив ружьё, осел. Мимо с рёвом неслись егеря из Беговской и соседних рот, мелькали мундиры гренадёров фанагорийцев. «Ура-а!» – ревели солдаты, яростно работая штыками и тесаками среди каменных теснин. В центре неприятельских позиций полки Багратиона, Чубарова, Каменского и Егорова встретились. Французы, покинув их, бежали на север, к следующему опорному пункту.

Ближе к вечеру, когда бой стих и Сен-Готард был полностью очищен от врага, армия расположилась на отдых. Суворов с небольшой свитой поднялся к хоспису[19] на вершине – странноприимному дому, который содержала местная община. Приор радушно встретил русского полководца, и после благодарственного молебна общинники угощали русских картошкой и горохом.

Алексей, оставив полк на Живана, тоже подошёл сюда – хотелось взглянуть на это место, откуда открывался вид на обе стороны перевала. В хосписе уже были Багратион, Милорадович, Дерфельден и другие генералы. Суворов сидел за длинным столом, с аппетитом уплетая горячую картошку.

– А, Алексей Петрович! – кивнул он Егорову. – Садись с нами, еды местной отведай. Ты, я знаю, знаток в картофеле? Сказывали, в поместье сам за полеводством следишь. Тебя, выходит, сим земляным плодом не удивишь. Да местные братья от души угощают – не побрезгуй.

Алексей присел к столу, взял горячую картофелину, посыпал её крупной солью. Рядом Багратион охотно поедал горох, нахваливая:

– А ничего, еда простая, а сытно! Лучше, чем сухари грызть.

– Завтра мы пойдём дальше, господа, – произнёс Суворов, оглядывая генералов. – Спуск будет не легче подъёма. Дорога узкая, местами – карниз над пропастью. Рано утром выступаем. Я приказал Розенбергу двигаться параллельно, по левому берегу Ройса. А мы с вами спустимся к Урзерну, а вот там – тоннель в скале и Чёртов мост. Французы, отступая, будут непременно цепляться за каждый камень. Сами знаете – держать позиции в горах гораздо легче, чем на равнине, может и одного полка против целой армии хватить. Так что будьте готовы ко всему. Для нас не должно быть непроходимых преград!

Генералы слушали молча. Егоров думал о своих людях, о потерях, о том, что впереди – ещё более тяжёлые испытания. Которые армия преодолеет, но какой ценой…

На рассвете 14 сентября полки двинулись в путь. Спуск с перевала таил в себе не меньше опасностей, чем недавний штурм вершин. Тропа сузилась до предела, зависая над бездонными кручами, и солдаты были вынуждены идти след в след друг за другом. Из глубокого ущелья доносился яростный гул: там бесновалась река Ройс, в пене и брызгах дробя свои воды о серый гранит.

– Не гляди вниз! – то и дело кричали унтера молодым. – Вниз не гляди!

Отделение Горшкова сменило приглядывающих за обозом егерей из роты Тарасова. Мулы ступали осторожно, но всё равно нет-нет да скользили, и животных приходилось всё время придерживать, чтоб они не сорвались. Один из мулов, приняв левее, наступил на шатающийся камень и вместе с ним рухнул в пропасть.

– Смотри лучше! Рот не разевай! – рявкнули Кожухов и Милушкин. – Горшков, твои растяпы?!

– Мои, Авдей Никитич, – признался ефрейтор. – Виноваты, внимательней будем!

– Эх, сколько панфорте пропало! – Калюкин горестно вздохнул. – Целых два мешка на хребте ехало.

– Хватит болтать! – оборвал его Горшков. – Лыкову с Кузькой помоги, чтоб так же не случилось!

К полудню вышли к тоннелю, так называемой Урзернской дыре. Это был узкий проход, пробитый в скале, длиной в тридцать две сажени (64 метра).

Французы, отступая, могли завалить его – и тогда пришлось бы искать обход. Но дозорные Осокина донесли: проход свободен. Егоров, шедший в голове колонны, остановился и оглянулся.

– Вьюгов! – позвал он идущего перед мулами с разобранными гаубицами поручика. – Приготовь гренады, чтобы у штурмовой группы на каждого было по две.

Поручик кивнул и, обернувшись, поспешил к пионерам.

Для взятия тоннеля фельдмаршал определил фанагорийцев и гвардейских егерей. Егоров для атаки принял решение выделить свои наиболее подготовленные роты: дозорную и первые из батальонов. Для поддержки им придавалась команда волонтёров и все штуцерники из стрелковых рот.

Алексей подозвал к себе поближе капитана Осокина:

– Тимофей Захарович, твоя дозорная рота самая лучшая в полку. Люди у тебя отчаянные, опытные, потому и поручаю такое рисковое дело. С вами ещё первые батальонные роты Максимова и Бегова будут. Сам знаешь, и тут егеря отменные. Задача: прорыв через узкий тоннель и зачистка выхода. Твоим егерям нужно будет спуститься в ущелье реки Ройс и, вскарабкавшись на скалы, зайти французу в тыл. Роты Максимова и Бегова будут вместе с гренадёрами генерала Каменского тоннель пробивать. Стрелки Пяткина и штуцерники со всех рот – вам в прикрытие. Будут бить по всему, что шевелится. Архангелогородский полк и егеря Багратиона по кручам в обход полезут, помогут, если у прохода не заладится. Кровь из носу, Тимофей, но тоннель нужно взять, без него ходу дальше не будет. А уж потом после него к Чёртову мосту двинем.

Осокин, козырнув, коротко бросил:

– Понял, ваше превосходительство. Сделаем.

Он, развернувшись, побежал к своим егерям. Через пять минут отделениям и взводам дозорной роты уже ставилась своя задача.

– Подпоручик Плещеев, фельдфебель Лужин, вы ведёте первую полуроту вброд, – наставлял командиров капитан. – Вучевич со своими отборными стрелками прикрывает спуск. Там ещё и штуцерники из рот с волонтёрами будут работать, так что должны плотно француза к камням прижать. Как только первая полурота закрепится на противоположном берегу, следом переходит вторая и штуцерники. Те, кто уже переправился ранее, их прикрывают сверху. Всем проверить оружие, патроны и фитили гренад, чтобы всё сухое было. Смаков, Быков, верёвки подлинней захватите, переправляться будем по пояс в ледяной воде, держась друг за друга и за них. Патронные сумы – на грудь, к шее, повыше с ружьями поднять. Заплечные мешки тут оставить, чтобы не мешали.

Подпоручик Плещеев молча поправил портупею. Стоявшие рядом егеря защёлкали полками ружей, проверяя пороховую затравку. Отделения снимали со спин заплечники, складывая их в общую кучу.

– За мной, братцы, без шума пока, – наставлял подпоручик. – Как в воду спустимся, держимся друг за друга. Передние и задние держат верёвку для опоры.

Рядом Лужин молча проверял крепление кремня на курке. Унтер-офицер Аникеев, положив штуцер на плоский валун, обернулся к рассыпанным среди камней егерям: