Капитан Джон - Д. Лаборантова

— Проклятье!.. Да меня точно вышибут с работы, — пробормотал практикант и присел на корточки, снова заглядывая мальчишке в глаза. — Энди, пожалуйста. Тебе надо уйти отсюда, а завтра я обязательно приду тебя проведать.

Джон встал, потирая колено.

— Петер, вы все равно уже везде опоздали. Проводите нас до дверей, а дальше разберемся. При вас он хотя бы сдвинется с места.

Мальчишка и в самом деле позволил Петеру вывести себя наружу, а когда перед ним простерся вечерний город с красными разводами заката на горизонте, он застыл, мгновенно забыв о высоком нескладном юноше в медицинской форме. Быстро темнело. В небе вспыхивали новые и новые звезды, серебристо переливалась огнями близкая станция, прямые улицы, залитые мягким рассеянным светом фонарей, уходили вдаль, туда, где поблескивало водохранилище. Катер, готовый через несколько секунд аккуратно коснуться платформы у проходной, описал широкую дугу над площадью и включил посадочный прожектор.

Линден тронул напарника за локоть.

— Джон, прости. Я, наверное, пойду. Анна возвращается этим рейсом, а с ней этот их новый начальник. Она просила меня разузнать, куда его поселят, а я опять забыл. Я к тебе еще зайду сегодня.

— Ладно.

И они с мальчиком остались вдвоем. Энди — теперь Джон мысленно называл его так — смотрел в небо: должно быть, ходовые огни кораблей и ярко освещенная станция напомнили ему порт Песочных Далей в ночное время.

— Пойдем, нам пора, — тихо сказал Джон, и мальчишка побрел за ним, неловко переставляя ноги в жестких сандалиях.

Но и в такой обуви трудно было отстать от Рессела, заметно хромавшего в этот вечер. Войдя в общежитие, они поднялись на третий этаж. Джон открыл дверь и зажег свет. Энди остановился на пороге. Согнутым локтем он смахнул волосы с лица, оглядел комнату и качнулся с пяток на носки, не решаясь переступить границу чужого жилища.

— Давай, заходи, не стесняйся, — велел Рессел и подбородком указал на стул.

Руки его были заняты: он перетряхивал свою постель, мучаясь вопросом, понадобится ли мальчишке свежее белье, и в конце концов подумал, что не понадобится: одежда Энди никак не могла оказаться чище, чем старое одеяло, под которым Джон отсыпался после рейсов, — пропахшее, как и все его вещи, табаком, недорогим одеколоном, топливом и спертым воздухом кабины.

— Спать будешь здесь.

Для себя Джон бросил на пол походный матрас — в сущности, ему было все равно, где спать, а делать это он умел чуть ли не стоя.

Условный Энди шаткой походкой проследовал в комнату и стал осматриваться, на всякий случай держась поближе к двери. Наблюдавший за ним Рессел обнаружил одну деталь, грозившую в недалеком будущем сильно усложнить мальчишке жизнь: с него в буквальном смысле сваливались брюки. О том, насколько это неудобно, Джон, который все детство донашивал вещи за рослым старшим братом, знал по собственному опыту. Он распахнул шкаф, перебрал свои ремни, взял тот, что был с пряжкой полегче, и ножом укоротил ремень до нужной длины, определив ее на глаз.

— Завтра вденешь, а сейчас спать.

Убирая нож обратно в тумбочку, он наткнулся на синий камень, глянцевито блестевший при свете лампы. Джон вынул его и повертел в руках. Мальчишка стоял у стены. Его лицо снова скрылось за растрепанными волосами, и непонятно было, смотрит он на Рессела или нет.

— Кажется, это твое, — сказал Джон и протянул ему осколок лазурита. — Ну или будем считать, что твое.

Мальчик схватил его пальцами, не коснувшись чужой ладони, и крепко зажал в кулаке. На миг Ресселу показалось, что он поймал его взгляд — быстрый и удивленный.

— Давай, Энди, ложись и спи. Уже ночь, а дети, насколько мне известно, спят по ночам. Да и я обычно тоже.

Мальчишка прямо в сандалиях забрался в постель, с головой укрылся одеялом и притих. Джон выключил свет и некоторое время сидел за пустым столом, уронив голову на руки. Снаружи окончательно стемнело. Кто-то коротко стукнул в дверь.

— На улицу пойдешь? — донесся из коридора приглушенный голос Линдена.

— Пойду.

Рессел нашарил в кармане пачку сигарет и вышел. Линден дожидался его внизу.

— Джон, я хотел тебе кое-что сказать. Тебе сейчас нелегко, и, может быть, это немного тебя обрадует. Ты говорил мне, что нашел последнее пристанище для нашего «Громобоя», а потом все завертелось, и стало ясно — если кто и приведет его туда, этим пилотом будешь не ты.

Он помолчал, стряхивая пепел на край каменной вазы, в которой росли цветы.

— Так вот, мы с Анной слегка изменили планы. Не планы даже, а наш маршрут. Мы отведем его на Пустошь-2. У Анны есть лицензия второго пилота. Правда, она уже несколько лет не сидела за пультом, но пару дней назад я посмотрел, как она управляется с тренажером. Оказалось, весьма неплохо, так что мы справимся. Ну и ребята из резерва нас подстрахуют. Я уже оформил в директорате все разрешения и документы на списанное судно.

— Вот чем ты занимался, наплевав на все прочее, — пробормотал Рессел. Неожиданный шаг напарника и растрогал, и огорчил его. Вспоминая события прожитого дня, он грустно сказал:

— Знаешь, Линден, было бы лучше, если бы ты столь же упорно придумывал, что нам делать со всем, что получилось в итоге. Ладно, что теперь говорить. Спасибо, дружище.

— Это ерунда, старик.

Рессел присел на скамейку и подумал, что в эту минуту они с Линденом похожи на двух курсантов-первогодков, сбежавших из казармы покурить после отбоя.

— Всегда хотел узнать: Линден, почему ты зовешь меня стариком? — спросил он. — Ты же старше меня.

Крау в темноте пожал плечами.

— Да я и сам не знаю. Так сложилось. Наверно, дело вот в чем: мне всегда казалось, будто мы знакомы от начала мира, а еще ты был такой придирчивый и серьезный, когда я впервые отправился с тобой в рейс. Вредный, я бы даже сказал. И ворчливый.

Джон улыбнулся.

— Поэтому меня не любили стажеры. Я и сам их до сих пор не люблю. Кстати, я нашел у себя в ящике камень — помнишь, тот синий, — и отдал его мальчику. По-моему, он обрадовался.

— Интересно, откуда он у него. Похоже, он все-таки стащил его у этого торговца. Хотя кто знает, как там все было.

Рессел поднялся и отряхнул руки.

— Честно говоря, я не уверен, что когда-нибудь хотел бы узнать о том, как там все было. Для забот мне хватит и сегодняшнего дня.

Линден шумно вздохнул и выбросил окурок.

— Все мои заботы, как ты знаешь, в дне завтрашнем.