Капитан Джон - Д. Лаборантова

Теперь Рессел нервно ерзал за праздничным столом, выбирая подходящий момент для отлучки. Соседи принимали его беспокойные движения за боязнь остаться голодным и уже не в первый раз подкладывали на его тарелку разные блюда. При других обстоятельствах такая заботливость могла бы его позабавить, но сейчас ему с трудом удавалось не разозлиться. Есть ему не хотелось. Рабочие кухонного цеха постарались на славу, но Джон с детства был равнодушен к вкусной еде и питался ради насыщения. Он механически подбирал вилкой куски салата и гадал, знают ли бывшие сослуживцы о его увольнении. Пока никто не задержал на его лице любопытного или сочувственного взгляда, и Джон надеялся, что ему удастся незаметно покинуть городок в ближайшие день-два.

Ресселу с его привычкой избегать собраний и сборищ давно не приходилось бывать среди такого множества людей: десятка три пилотов и техников, кое-кто из диспетчерской службы, складские рабочие, секретарь канцелярии, метеоролог, дежурные с проходных, отдельно — топливная бригада, в полном составе отпущенная с работы. Тем, кто спешил по делам и не мог присоединиться к застолью, давали с собой по куску пирога — он возвышался посреди стола на огромном блюде. Груда подарков продолжала расти. Почетное место среди коробок и свертков занимала миниатюрная модель «Громобоя», сделанная Джоном накануне. Увидев копию любимого корабля, Линден пришел в восторг и долго вертел ее в руках, рассчитывая отыскать на обратной стороне подставки какую-нибудь памятную надпись, но нашел только дату, выведенную крупным твердым почерком: для всего другого Джон был недостаточно сентиментален.

Время от времени кто-нибудь отпускал остроту по поводу наконец-то помывшейся топливной бригады, членов которой всегда можно было отличить по необычайно грязной форме, и техники, в другие дни готовые полезть в драку, заливались радостным хохотом. В отличие от пилотов — многие из них вскоре должны были уйти в плановые рейсы и потому поднимали бокалы с фруктовой водой, эти ребята могли позволить себе вино, а то и что-нибудь покрепче, но дебоширить пока никто не собирался. Праздники в городке вообще проходили тихо: на памяти Рессела серьезный скандал случился один-единственный раз, когда шестеро крепких парней из наземных служб выпили лишнего и надавали друг другу тумаков, попутно свалив с постамента скульптуру на площади. Об этом эпизоде, испортившем чей-то юбилей, говорили чуть ли не год спустя и забросили его только после того, как на смену ему пришло увольнение одного из диспетчеров, показавшего плохой результат на ежеквартальных аварийных тестах. Джон снова подумал о себе и грустно усмехнулся, представив, что сказали бы сослуживцы, если бы узнали об истории с мальчишкой, таблетками и больным коленом.

Между тем рослый техник отставил кружку, вынул из-под стола замысловатый струнный инструмент, примерился и взял звонкий аккорд. Гости сразу умолкли и придвинулись к столу. Очередная поздравительная речь — автору ее стоило проявить воздержанность где-то после третьего стакана — оборвалась на полуслове. Техник о чем-то пошептался с соседом, доставшим флейту, и вдвоем они уверенно и складно заиграли старинную балладу о трагической любви разбойницы и храброго капитана гвардии. От слезливых кабацких песен Ресселу делалось нехорошо — совсем не похожий на отца, он, тем не менее, перенял от него некоторый снобизм и считал себя выше того, чтобы всерьез сопереживать героям подобных историй. Кроме того, Джон знал, что в финале и капитан, и разбойница погибнут по собственной глупости. Впрочем, собравшиеся за столом не были требовательны к сюжету и в дружном согласии пропели все шестнадцать куплетов. Но вот прозвучали последние слова о несчастных влюбленных, и кто-то заметил, что начинать с грустных песен — плохая примета. Гости одобрительно зашумели. Еще несколько человек достали музыкальные инструменты, и возникший на основе дуэта ансамбль грянул быструю веселую мелодию.

— Давно бы так! — закричали со всех сторон.

Открывать танцевальный вечер, который, строго говоря, не был вечером, полагалось новобрачным, и Анна, смеясь, потащила растерянного Линдена из-за стола. Партнер из него был так себе: он постоянно ошибался, вслух подсчитывал шаги и в итоге заявил, что управлять кораблем гораздо проще. Наблюдая за ними, Рессел не смог удержаться от улыбки. На площадь у дворца одна за другой выходили пары. Техник с флейтой бросил игру и церемонно поклонился смешливой девушке в рабочем комбинезоне. Петер лихо отплясывал со своей новой знакомой, то и дело наступая ей на ноги. Директор Нуба протянула руку метеорологу, и тот в смущении последовал за ней. Заведующий складами кружился со своей величественной супругой и выглядел таким же скучным и сонным, как и тогда, когда принимал отчеты о размещении грузов. Горстка молодежи организовала хоровод и затягивала в него всех, кто не обзавелся парой.

Незнакомая светловолосая девушка в расшитой звездами блузе робко тронула Рессела за плечо.

— Почему вы сидите один? Пойдемте тоже танцевать, — предложила она.

Джон качнул головой.

— Благодарю вас, но… — он показал на свое колено и неловко улыбнулся. — Простите. Мне очень жаль.

Итху пришел к нему на помощь и деликатно пояснил:

— Ничего не попишешь, старая рана.

Юный пилот катера — до сей поры он интересовался одними сладостями — быстро дожевал пирожное, вытер пальцы о штаны и возник рядом с девушкой.

— Я буду танцевать с вами хоть до упаду, — решительно заявил он, — только у меня руки липкие, это ничего?

Вдвоем они рассмеялись и через мгновение уже неслись по площади, подхваченные пестрым радостным потоком. Рессел вздохнул и полез в карман за сигаретой. Надо сказать, расстроило его совсем не приглашение, которое он не смог принять, хотя и был слегка польщен.

— Больно отпускать друзей, — негромко произнес Итху, словно читавший его мысли. — Но все-таки чуть легче, если помнить, что они уходят в новую жизнь, а?

— Да, — сказал Рессел.

В его руке теплился тусклый красный огонек, и пепел падал в грязную тарелку. Итху задумчиво смотрел перед собой блеклыми слезящимися глазами. На дне чашки кружилась чайная взвесь.

— Многих я отпустил навсегда, почти всех. Но теперь мне столько лет, что я и сам скоро отправлюсь им вдогонку, — медленно проговорил старик. — И чем дальше, тем больше я этого жду. Особенно когда дни становятся слишком длинными, как сейчас. А ты, Джон, еще довольно молод. Тебе не так уж и много лет. В твоей жизни еще могут случаться неожиданные вещи. В моей — уже никогда.

Он замолчал, размешивая чай, и Джон подумал, что старик стал таким