Капитан Джон - Д. Лаборантова

Вдвоем они проводили взглядами катер, доставивший со станции последнюю на сегодня группу пилотов. В здании управления погасили свет. Уборочная машина, шелестя, проползла по тротуару.

— Тогда до завтра, Джон.

— До завтра, Линден.

Глава 19

Джон сидел за длинным столом по правую руку от сияющего Линдена и ковырялся в тарелке, на которую заботливо положил всего по чуть-чуть кто-то из соседей. Рядом Итху Немиру старательно размешивал чай в кружке стеклянной палочкой, неловко держа ее узловатыми пальцами. По случаю праздника старик нарядился в форменный китель, сиявший двумя десятками боевых и гражданских наград. Гости помоложе украдкой бросали на Итху восхищенные взгляды, а тот как будто ничего не замечал, ведя неторопливую беседу с Гаррисом, сидевшим напротив между женой и взрослой дочерью. Счастливая и раскрасневшаяся Анна что-то шептала на ухо подруге. На другом конце стола Петер Димитров держал в каждой руке по бутерброду и откусывал от них по очереди с таким видом, словно это были два последних бутерброда в его жизни. Он уже успел испачкать соусом свой пиджак с нашивкой престижного медицинского университета и познакомиться с хорошенькой соседкой, секретарем управления, предложившей ему пятновыводитель. Юный пилот катера встал, чтобы произнести торжественную речь, не первую и не десятую за сегодня. Она ничем не отличалась от предыдущих, однако гости и молодожены, прослушав ее с тем же вниманием, что и все другие, дружно похлопали автору, а после вернулись к праздничным блюдам и болтовне.

Приготовления начались ранним утром, и задолго до того, как был разрезан свадебный пирог, все приглашенные, не говоря о самих виновниках торжества, сбились с ног, расставляя столы и стулья, раскладывая приборы и разгружая тележки с угощениями из кухонного цеха. День обещал быть пасмурным, но дождя не предвиделось, и празднование проходило под открытым небом. Чтобы рассадить гостей, понадобилось вынести на площадь всю мебель из главной столовой. Линден, одетый в парадную форму грузового флота, чисто выбритый, подтянутый и серьезный, потел от напряжения и прятал в рукаве потухшую сигарету. Анна никак не могла придумать, куда деть целую охапку букетов, и неловко держала ее в руках, пока кто-то не притащил из фойе дворца огромную напольную вазу. Рессел, который кое-как поучаствовал в перетаскивании мебели и теперь бродил вокруг, пытаясь выбрать между желанием остаться незамеченным и чувством долга, велевшим не бросать в одиночестве взволнованных и суетящихся друзей, поддался последнему и принялся ставить цветы в вазу, подрезая стебли ножом. Со стороны проходной появился незнакомый человек в строгом костюме.

— Кажется, сейчас начнется, — пробормотал Линден и уронил окурок в чью-то кофейную чашку.

Анна залилась румянцем. Простое синее платье свободного покроя очень шло к ее распущенным светлым волосам, длинной нитке хрустальных бус на шее и ямочкам на щеках. Линден подал ей руку. Они поднялись по ступенькам дворца и встали рядом. Красивые, рослые, жизнерадостные, в эту минуту они напоминали фигуры с барельефа «Слава мирному труду» на фронтоне здания. Уполномоченный отдела учета населения, прибывший из ближайшего крупного города, торжественно и без лишних проволочек объявил Анну и Линдена супругами и вручил им соответствующее свидетельство. Счастливые и немного смущенные молодожены на мгновение замялись и вместо ожидаемого поцелуя почему-то обменялись крепким рукопожатием, чем вызвали взрыв добродушного хохота.

Вентор Дален зачитал поздравительное послание от директората Четвертой грузовой компании, добавил от себя несколько пышных фраз и отбыл на станцию, выпив за здоровье молодоженов бокал вина и оставив на столике для подарков пеструю коробку; ее содержимым второпях никто не поинтересовался. На этом с официальной частью торжества было покончено, и все уже намеревались перейти к веселью, как вдруг один из отставных пилотов, он же редактор еженедельной местной газеты, пожелал сделать фотоснимок для нового выпуска и долго пытался расставить собравшихся по своему вкусу. Джон, как это обычно бывало с ним из-за роста, сразу скрылся за чужими спинами, но Линден схватил его за плечо и вытащил в первый ряд.

— Не вздумай смыться, иначе я не прощу тебя до конца дней! — сердитым шепотом сказал он.

Рессел — невыспавшийся, лохматый, бледный, одетый в неглаженую белую рубашку и черные брюки, — подумал, что выглядит достаточно уныло для того, чтобы избавить от своей фигуры передний план свадебной фотографии, но молча пристроился рядом с новобрачными.

Соседство с рыжим мальчишкой и общее самочувствие Рессела не располагали к долгим приготовлениям, пусть и ради женитьбы лучшего друга. К тому же несколько раз ночью Джон по необъяснимой причине просыпался с колотящимся сердцем, садился на пол и смотрел на свою занятую постель, направив туда свет прикрытого ладонью фонарика. Он и сам не знал, что именно он ожидал увидеть вместо очертаний человеческой фигуры под одеялом, но не слишком удивился бы, если бы вдруг оказалось, что его странный гость ходит во сне или просачивается сквозь запертые двери. Отчасти Рессел надеялся, что к утру мальчишка исчезнет, а с ним пропадет и тягостное ощущение неопределенности — но этого, разумеется, не случилось.

Когда Джон проснулся от вибрации бесшумного будильника, встроенного в наручные часы, мальчик по-прежнему спал в его кровати, повернувшись на бок и поджав к животу коленки. За окном еще не начало светать. Чтобы компенсировать недостаток сна, Рессел сделал зарядку, вымылся холодной водой и заварил крепкий чай. Примерно через полчаса в дверь постучался Петер, который спал на ходу, но все-таки принес для мальчишки контейнер с больничным завтраком. Не то из вежливости, не то под влиянием возросшей симпатии к юноше Джон предложил Петеру сесть и налил чаю.

«Не вздумайте брать его с собой на праздник, — сказал практикант, грея руки о железную кружку и отчаянно зевая. — Там наверняка будет целый стол всякого такого, чего ему категорически нельзя. Опустим его странное поведение — а неизвестно, как он себя поведет, увидев толпу незнакомых людей, — но не надо забывать о том, что он всю жизнь ел отбросы, чуть не помер от истощения и как минимум еще неделю должен питаться диетической пищей. Если оставить его в комнате с парой интересных вещиц вроде доски для рисования, он сам найдет, чем себя занять».

Разбуженный голосами мальчик жадно проглотил еду и снова затаился в постели. Убедившись, что в пределах его досягаемости нет стирального порошка и лекарств, а также бьющихся, огнеопасных и колюще-режущих предметов, Джон последовал совету практиканта, то есть попросту ушел, заперев за собой дверь. Он догадывался, что мальчишка, скорее всего, проспит до самого вечера, но все равно не мог отделаться от