Капитан Джон - Д. Лаборантова

— Времена, когда капитанов украшала грубость, давно прошли, — бросила Наира и заговорила о процедуре передачи ребенка под опеку государства.

В голосе директора не чувствовалось ни холода, ни раздражения, но теперь каким-то образом получалось так, что Наира обращалась ко всем, кроме Джона, и тот даже не понял, в какой момент они с Линденом и Петером снова остались втроем: обе женщины ушли. Практикант зевнул и потер взлохмаченную макушку.

— Ну что ж, пора выпускать на свободу нашего юного друга. Вообще я плохо представляю, Джон, как вы с ним справитесь. Вы хоть когда-нибудь имели дело с детьми?

— Нет, — сказал Рессел, и это была правда.

Весь его опыт общения с детьми ограничивался тем, что по просьбе прежнего директора школы, иногда приглашавшего на еженедельные ученические собрания сотрудников разных служб Четвертой, Джон однажды провел с учениками беседу о работе на дальних рейсах. Вернее, он целый час монотонно говорил о грузовом флоте и подготовке пилотов, о типах кораблей и систем управления, о том, как проходит стандартный полет и как не допустить аварии, а школяры ерзали на местах и косились на дверь и сидевших в заднем ряду педагогов. Под конец Рессел даже немного увлекся и нарисовал на доске схему классического маневра для захода на посадку, но заинтересовать аудиторию ему так и не удалось. Дети вежливо поблагодарили Джона и разбежались, а Линден, присутствовавший на провальной лекции, деликатно шепнул ему, что в целом все прошло неплохо, но как-то без огонька, без воодушевления, на что Рессел честно ответил, что именно так — без воодушевления — сам он и отнесся к этой идее.

— Ладно, не так все страшно, — говорил Петер, широким шагом идя по коридору. — Он понял, как пользоваться санитарным блоком, без проблем ест и спит — не всегда по ночам, но это ерунда. Кость срослась, рука работает. Мыть его не надо. То есть не мешало бы, но вам ни к чему заморачиваться лишний раз. Проще снова подержать его в дезинфекционной камере перед приездом этой педагогической команды. Следите, чтобы он не тащил в рот все подряд — это он любит, и не отпускайте бегать по городу — вот и хватит.

Слушая практиканта, Рессел в тысячный раз проклинал тот день и час, когда они с Линденом оказались возле распростертого в пыли тела. Вспомнив грязные желтые стены, булыжник в полете и брызги крови на разбитой мостовой, он скрипнул зубами. Деваться было некуда.

— Если бы не нужно было выручать вас, Петер, я бы ни за что на это не согласился. Плохо, что мы втянули вас в эту историю, — сказал он и метнул хмурый взгляд в шедшего рядом Линдена, хотя и чувствовал, что злиться на напарника — бессмысленная затея. Тот молчал, и сказать ему, пожалуй, было нечего.

— Потерпите пару дней, потом приедут эти ребята и заберут его. Талоны в столовую я для него как-нибудь организую. Я бы сам за ним присмотрел, но вне медцентра это будет сложновато устроить.

— Ладно, я справлюсь.

Глава 18

Мальчик лежал на койке, вновь с головой завернувшись в одеяло. Наружу торчали босые ступни с трещинами на пятках. Застарелую грязь не взяла двукратная обработка концентрированным дезраствором. Джон, который еще на прошлой неделе имел привычку ежедневно до блеска чистить обувь, подпиливать ногти, расчесывать волосы на пробор и сразу после рейса, даже падая от усталости, идти в душевую, брезгливо поморщился. Стоять было тяжело, и он присел на край пустой кровати.

Петер хлопнул себя по лбу.

— Вот незадача: у него есть только больничная рубашка. То, что было на нем, с позволения сказать, надето, я отправил в утилизатор.

— И правильно — все равно эта ветошь никуда не годилась, — отозвался Линден.

Двери с тихим шипением разъехались, пропуская Анну и техника из ее бригады. Техник опустил на пол большой контейнер, небрежно помахал рукой, приветствуя всех разом, и ушел.

— Анна! А я все гадал, куда ты подевалась. Что это у тебя такое?

— Я тоже подумала, что мальчик остался раздетым, и одолжила на вещевом складе благотворительную корзину, — объяснила Анна. — Правда, ее пока никто не перебирал. Придется порыться в ней и вернуть назад все, что не подойдет.

По традиции жители городка передавали в так называемую благотворительную корзину старую, но все еще пригодную к использованию одежду и домашнюю утварь. Добровольцы сортировали собранное, а корабли Четвертой вместе с основным грузом доставляли посылки в населенные пункты, которые нуждались в гуманитарной помощи. Контейнер с игрушками, школьной формой и детскими вещами обычно отправлялся в ближайшее аграрное поселение, где на одну семью в среднем приходилось по три ребенка. Но в этот раз Анна решила, что поношенная одежда нужнее мальчишке с Песочных Далей, и просто забрала корзину целиком — скорее всего, без разрешения.

— Какая ты молодец, — восхитился Линден. — Оказывается, ты все придумала, пока мы тут болтали.

— Да, именно, пока вы болтали, — сердито ответила Анна. — Помогайте! Вы что, думаете, я одна все это разберу?

Линден сунул руку в контейнер и вытащил серый сверток.

— Кажется, здесь брюки от военной формы. И носки разного цвета.

— Неудивительно, что их пожертвовали на благотворительность, — пробурчал Петер, откладывая в сторону разбитые рабочие ботинки. — Я бы их просто выбросил.

— Нет, друзья мои, так ничего не выйдет. Если вы станете все это рассматривать, мы и к рассвету не управимся, — сказала Анна и принялась было энергично копаться в вещах, как вдруг часы на ее запястье издали несколько, сигналов.

— Я совершенно забыла: мне нужно встретить нового начальника бригады, показать ему станцию и вообще ввести в курс дела. Будет некрасиво, если я опоздаю, так что разберитесь без меня, — сказала она, и через секунду ее уже не было — длинная коса и серое платье мелькнули в дверном проеме.

Линден беспомощно огляделся и вытер мокрый лоб.

— Ну и с чего мы начнем? Я же ничего в этом не понимаю.

— Тоже мне задача — одеть ребенка, — фыркнул практикант. — Это еще так, мелочь. У меня трое младших — два брата и сестра, и я возился с ними до самого университета. Учитесь, — и Петер со свойственной ему прямотой добавил: — Вам это скоро понадобится.

— Точно, — сказал Крау, и лицо его прояснилось.

Решивший хотя бы раз в жизни воспользоваться плохим самочувствием и ничего не делать Рессел просто сидел и наблюдал за остальными. Его собственный наручный хронометр с тремя циферблатами — Джон