Капитан Джон - Д. Лаборантова

— Мы с тобой уже об этом говорили, — сказал он, вспомнив эту беседу.

— Да, я помню. Тогда я решил, что ты рисуешься — многие здесь это любят, особенно из тех, кто отвоевался, — а ведь ты всерьез так считаешь. Джон, чувство долга воспитывали в каждом из нас, но ты, мне кажется, все как-то неправильно понял. Человеку, который все в жизни делает только потому, что так надо, никогда не бывает хорошо. Ты никому ничего не должен, и приезжать на эту проклятую базу ты не подписывался. Тоже мне, благодетельство Вентора Далена. Искать работника на таких условиях можно до бесконечности. Да этот их инженер наверняка бежал без оглядки. Плюнь и в кои-то веки займись чем хочется. Никакой катастрофы не будет, это я тебе гарантирую.

Разгоряченный длинной тирадой, Линден вытер платком лоб. Рессел не ответил. Ему не хотелось возвращаться к старым спорам, а вопрос о том, кто из них двоих действительно прав, давно перестал его занимать. Слишком по-разному они с Линденом смотрели на жизнь, и Джон, привыкший мириться с тем, что напарнику было невозможно объяснить некоторые вещи, обычно без лишних разговоров поступал так, как считал нужным, ну а Линден, в свою очередь, моментально вспыхивал, но редко продолжал настаивать на своем после первого порыва. Должно быть, именно это различие в характерах скрепляло их дружбу и рабочие отношения. Правда, в истории с найденным у порта беспризорником Джон и Линден будто поменялись местами. При мысли о мальчике у Рессела заломило в затылке.

— Тоскливо сидеть вот так на коробках… Я бы выпил, будь все неладно, а не поможет, — тихо проговорил Линден. — Как же я буду скучать по нашему городку. После войны меня мотало по всему пространству, и только здесь я прижился как следует.

Рессел кивнул и неожиданно подумал, что мог бы сказать о себе то же самое. Но вместо слов он молча положил руку на плечо напарника, и этот утешительный жест на миг сделал общим то пронзительное чувство неприкаянности, которое испытывал каждый из них поодиночке. Линден взглянул на него с благодарностью.

— Ладно, старик, давай не будем сильно хандрить. И у тебя, и у меня еще многое впереди.

Он потянулся к кофеварке. Шипение горячей воды тупой болью отозвалось у Рессела в голове.

— Линден, мы с тобой кое о чем забыли, — тихо сказал он. — Рыжий мальчик с Песочных Далей. Ты придумал, как с ним поступить?

Напарник не успел ответить — снаружи раздался громкий стук, и у порога спросили:

— Вы дома? Можно войти?

— Зайдите, открыто! — откликнулся Линден. В последние дни в их с Анной жилище побывала с прощальными визитами добрая треть горожан, и он совсем не удивился тому, что кто-то нетерпеливо колотит в дверь.

В комнате, однако, появился не очередной гость, а бледный и запыхавшийся Петер Димитров. Юноша всю дорогу бежал: его взлохмаченные темные волосы торчали в разные стороны, куртка расстегнулась, на лбу проступили капельки пота.

— Ничего себе! Наука медицина пожаловала. Есть кофе, но могу налить чаю, — предложил Линден и протянул вошедшему жестянку со сладостями.

— Рессел, как хорошо, что вы тоже здесь, — забыв поздороваться и отказавшись от кофе, сказал Петер. — Вы оба срочно мне нужны.

Напарники переглянулись. Нехорошее предчувствие пришло к обоим сразу: Джон в тревоге поднялся с места, а Линден все-таки сунул практиканту кружку и спросил:

— Да что, в конце концов, случилось?

Петер глотнул кофейной гущи, скривился и объявил:

— Полковник Харшл вернулась. Завтра с утра здесь будет комиссия управления по надзору за медицинскими учреждениями, и надо срочно куда-то деть вашего пассажира.

Глава 17

Все трое спустились вниз и направились к зданию медицинского центра. Никто не знал, как поступить, и каждый втайне надеялся, что нужная мысль придет в голову другому. Линден казался растерянным, Петер мрачно молчал, Джон старался не обращать внимания на боль в колене и думал о том, что судьба рыжего беспризорника не решится сама собой, как бы того ни хотелось причастным к делу взрослым. Идея устроить в местную школу совершенно дикого ребенка при свете дня показалась Джону глупой: директорат, школьное начальство и родители учеников наверняка ее не одобрили бы. К тому же, понаблюдав за мальчиком накануне, Рессел начал подозревать, что ни испуг, ни побочное действие лекарств, ни осознанный отказ разговаривать не относились к подлинным причинам его упорного молчания, а отсутствие интереса к людям и прочие странности вынуждали допустить, что ребенок нездоров и едва ли способен учиться. Оставив до поры эти упадочнические соображения при себе, Джон заговорил первым:

— Я видел рабочий план на ближайшие две недели. Рейсов на Песочные Дали в нем нет.

Линден взглянул на него с удивлением.

— Да даже если бы они и были, как ты себе это представляешь, старик? Высадить мальчишку в порту, похлопать по плечу на прощание и сказать: «Дружище, подлечился — теперь ступай обратно»?

Джон тихо выругался.

— Линден, ты сам должен был об этом подумать, когда протаскивал его на борт за моей спиной.

— Вам-то что, вы оба уже в отставке, — угрюмо сказал Петер. — Если кто-то и пострадает из-за всей этой неразберихи, этим кем-то буду я. Полковник Харшл не зачтет мне практику и выгонит отсюда, университет отзовет мои лицензию и диплом, и мне придется наняться техником на мусоровоз, ну или куда-нибудь в этом роде, а заодно порвать все отношения с родственниками. Они, представьте себе, не простят мне такого позора.

— Да здесь весь город знает, что полковник Харшл может выгнать кого угодно из своих подчиненных и в любую минуту. Для этого даже не обязательно в чем-то провиниться, — неосторожно заметил Линден, рассчитывая успокоить юношу.

— Легко вам говорить, — взвился тот, — с вас уже спрашивать нечего!

Все шло к беседе на повышенных тонах, и Джон, который сейчас и сам был готов послать обоих своих спутников куда-нибудь в отдаленные уголки пространства, куда и почта не доходила, или просто уйти, предоставив Линдену возможность лично расхлебывать неприятности, все-таки сдержался и сказал:

— Хватит. Ругаться друг с другом станем после. Петер, сколько у нас времени?

— Они прибудут на станцию откуда-то из центра первым утренним рейсом. Кстати, это не я притащил в город этого мальчишку. Я залечил ему перелом и теперь буду крайним. Замечательно. Останусь из-за вас без работы, вот и все.

Джон вздохнул. Ему не