Из бездны к звездам - Сэм Альфсен

но… Насколько мне известно, Тиама перестала преследовать тебя лишь по одной причине. Ни она, ни ее армия до сих пор не являются прямой угрозой для мирового равновесия, в отличие от тебя.

Минхэ замотал головой и схватился за голову.

– Учитель, это бред. Раз так, то я и…

Но учитель тут же перебил его:

– Верно, Нуска. Все события взаимосвязаны. Если ты не появишься на поле боя, то не появится и Энлиль. Если Энлиль не появится, то Тиама будет изводить Скидан вплоть до его полного уничтожения на протяжении сотен лет – и остановить ее под силу лишь эрду. А погибнет эрд в любом случае. Сколько бы раз шаманы и медиумы ни предсказывали судьбу, мы так и не смогли отыскать выход из сложившейся ситуации.

Нуска вновь вспылил:

– Это ложь! Сколько раз мне говорили, что он должен умереть, сколько раз я сам находился в абсолютно безвыходных ситуациях, но выживал?! Tha`re, вы даже не пытались спасти его! Я не буду слушать тех, кто сдался, даже не попытавшись. Каждый до последнего сражается за свою жизнь, но быстро сдается, когда вопрос касается чужой жизни. Просто никому в этом мире нет дела до Сина, кроме меня, tha`re.

После этих слов Нуска покинул дом, громко хлопнув дверью. Как Минхэ и обещал, он не стал преследовать своего ученика. Да и будто в этом был какой-то смысл…

Чтобы не замерзнуть и быстрее достигнуть границы с Дарвелем, Нуске приходилось постоянно прокусывать губу и пускать кровь. Спуск с гор занял не так много времени, однако стоило Нуске увидеть раскинувшийся внизу лес и почувствовать, как воздух стал теплеть, он вдруг остановился и обернулся.

Посреди безлюдных голых гор и снежных гребней, посреди бесконечного белого пространства Нуска заметил золотой блеск. Сделав пару шагов, он опустил руку в снег и зачерпнул его вместе… с замерзшим светочем.

Свет, что он источал, блекло мерцал, а затем потух. Нуска отчего-то долго смотрел на это глупое насекомое, которое зачем-то поднялось высоко в горы и замерзло насмерть… Лекарь нахмурился и засунул светоча под накидку и рубашку, поближе к груди. Отогреется и выживет он или нет – трудно сказать, Нуска был плохо знаком с анатомией насекомых и не мог как следует оказать ему помощь, а потому просто продолжил путь.

Светоч посреди ледяной пустыни – это точно плохой знак.

Пока озябшее насекомое грелось на груди, Нуска продолжал свой путь. На самом деле он уже давно придумал план. Что бы ни случилось, Син не погибнет, пока он несет караул. Этот лекарь обладает силами, способными вытащить с того света кого угодно.

Нуска уже давно знал самый эффективный способ. Сколько бы энергии ему ни понадобилось – он знает, где достать еще.

Глава 148. Мы сильны, но не всесильны

Чувство потери преследовало Нуску с самого детства. Он и сам лишь сейчас осознал, что всю жизнь лишь терял, терял и терял, ничего не получая взамен, кроме горького опыта и бессмысленных сожалений.

Лишь когда в его жизни появился Син, Нуска начал что-то получать. Но не судьба и не духи благоволили ему. Все, что он обрел, начиная с почета, золота и заканчивая преданностью, подарил ему Син.

Где бы он был сейчас? Возможно, его бы закололи по заказу в трущобах, чтобы скрыть какое-нибудь постыдное обстоятельство личной жизни вельможи… Никто не знает, как повернулась бы судьба.

Но сегодняшний Нуска – это Нуска, который появился благодаря помощи Сина. Даже если таким образом эрд замаливал свои грехи – ничего страшного. Это не имеет значения. Даже если Син не любит его, а лишь пытается искупить вину – это тоже не имеет значения.

Конечно, следовать голосу разума – это хорошо, это просто замечательно, разум – это лучшее достижение человечества. Но можно ли стать счастливым, руководствуясь лишь им? Если счастье – это чувство, то и достичь его можно, лишь следуя за своими чувствами.

Хочет ли Нуска всю оставшуюся жизнь быть несчастным и сожалеть? Нет. Он достаточно страдал в этой жизни и достаточно потерял. С него хватит. Он потерял родителей, потому что был мал и слаб, а какие оправдания у него есть сейчас?

Нуска стоял под проливным дождем и небесами, наполненными огненными всполохами. Он был в предместьях Эрьяры, но даже здесь, вдали от границы, небо и днем и ночью было окрашено багровым заревом. Возникало ощущение, будто весь Скидан утонул в крови, даже дождь, что лился с небес, был подобен кровавому.

Нуска стоял и смотрел на разрушенную столицу, на раненые небеса и думал: «Я не отдам последнее, что у меня осталось».

Карманы Нуски были пусты. Он ночевал на улице, в разрушенных трущобах, где когда-то жил. Прямо на улице под дождем, закутавшись в плащ, он пережидал ночь. Во тьме можно было различить лишь его ярко сверкающие золотые глаза.

Холодно было так, что сводило кости. От голода выворачивало желудок, а желчь подступала к горлу, но Нуска терпел. Еще несколько дней – и он доберется до границы.

Утром Нуска умылся и набрал колодезной воды во флягу. Этого хватит, чтобы продолжать двигаться вперед.

Достаточно было выйти к вересковым пустошам, чтобы увидеть масштаб боевых действий. Нуска стоял на холме и осматривался. Рассветные лучи обжигали сетчатку глаз, а вдали грохотала симфония войны. Тряслась земля, тучи то собирались, то расходились, ржали скиры, звенел металл, кричали люди. Дымом заволокло всю границу с Дарвелем, не было видно ни одного отряда, ни одной палатки или лагеря.

Невыносимый смрад. Невыносимый вид. Разрывающие барабанные перепонки звуки.

Разве хоть один человек в здравом уме мог желать войны? Мог желать… подобного?

Нуска уже принимал участие в боевых действиях, но даже он никогда не видел такого. Словно весь мир обернулся хаосом, словно разверзлась бездна, а твари, живущие под землей, выползли на поверхность и захватили весь мир.

Но это были люди. Весь этот ужас, крики и боль – все это сотворили люди.

Нуска прикрыл глаза и вздохнул. Казалось, даже воздух был невероятно тяжелым, наполненным последними вздохами погибших.

«Раньше я воевал на стороне Скидана. Но на этот раз… я на стороне Сина».

Сглотнув, Нуска убрал свое оружие дэ, которое внезапно оказалось у него в руках. Нет. Он больше не примет в этом участия. Все, кто здесь есть, по эту сторону и по другую, – это его враги.

Раз людям так нравится убивать и умирать…