Из бездны к звездам - Сэм Альфсен

не видишь, что весь мир и каждый человек в этом мире жаждут ее? Я появился на этот свет язвой, что разъедала тело мира. И лишь моя смерть все решит. Я знаю, что ты боишься, я знаю, что ты… единственный человек на всем свете, который не желает мне смерти. И я благодарен тебе за это. Моя мечта исполнилась, Нуска. А теперь, прошу, отпусти меня.

Нуска на мгновение почувствовал металлический запах. Син приблизился и обагренными пальцами надавил на губы лекаря. Кровь эрда обожгла рот и глотку.

Острая боль в одно мгновение пронзила тело. Нуска обмяк, но его перенесли и очень аккуратно уложили на софу.

Син тихо прошептал:

– Мне очень жаль. Если бы у меня была вторая, третья, четвертая жизни…

У Нуски не было сил, чтобы пошевелиться, но он смог слегка прикусить свой язык. Светлая дэ наполнила тело, позволив ему произнести:

– Син, вы желаете пожертвовать собой ради Скидана. Я же не так добр, как вы. Если понадобится, я уничтожу весь мир ради вас.

Возможно, кто-то мог бы подумать, что эти слова слишком заносчивы, а произнести их мог лишь какой-то дурак.

И лишь Нуска знал, сколько правды и ненависти в его собственных словах.

Раз уж мир так жесток, как Син говорит. Раз уж весь мир жаждет смерти Сина… тогда Нуске остается лишь уничтожить этот мир.

Глава 147. Озябший светоч

Это был очень короткий и приятный сон. Маленький чумазый мальчик отделился от стаи и ушел в глубь леса. В отличие от волчаков, которые тяжело переживали расставание со стаей, человеческий детеныш был очень любопытен. Его привлекали звуки города, голоса людей. Он любил прятаться в кустах и подслушивать. Пока рядом не было матери, которая могла бы поохотиться, мальчик ел все съедобные плоды, а иногда – и коренья.

Однако холодное время подступало, мало чем можно было поживиться. Поэтому мальчик отправился к реке: рыба всегда была легкой добычей. На мелководье, в маленьких ручейках, мальчик мог поймать ее даже голыми руками.

Следуя вдоль русла, мальчик все искал место, где бурная река превращается в тонкий ручеек, но, не успев достигнуть цели, он услышал голоса. Несмотря на то, что он пару лет не разговаривал с людьми, мальчик отлично понимал их речь, хоть мог и не знать некоторые сложные слова.

Кто-то кричал:

– Rari! Rari! Rari! Rari!

Поняв, что это крики о помощи, мальчик тут же бросился на звук. И именно в самом глубоком месте оказался другой человеческий ребенок. Изо всех сил он цеплялся за камни маленькими ручками и кричал. Рукава его одежды были порваны и испачканы кровью. Кажется, он оступился и упал прямиком на острые подводные камни, а затем его подхватило быстрое течение.

Чумазый мальчик сглотнул. Он неплохо плавал, но хватит ли ему сил выбраться из реки вместе с грузом? Можно было бы свить веревку, но на это не было времени, мальчик захлебывался, а его крики становились тише.

Вот и второй мальчик оказался в воде, однако он ловко нырнул в самое глубокое место, чтобы не разбиться о камни, а затем поплыл и, наконец, схватил тонущего за пояс. Ему повезло, что попавший в беду ребенок к тому моменту потерял сознание. Никто не мешал, не тащил ко дну.

Собравшись с силами, маленький дикарь поплыл против течения. Долгие тренировки и выживание в лесу позволили его телу совершить невозможное – проплыть против течения с другим ребенком на плечах.

Они повалились на траву. Чумазый мальчик перевел взгляд на спасенного ребенка – тот не дышал. Пришлось вспомнить обрывки из своей человеческой жизни. Когда-то он жил в обители, где его приемный отец изредка оказывал помощь пострадавшим. Если человек не дышит, то следует давить на грудь, пока вода не выйдет.

Это действительно помогло. Спасенный мальчик выхаркнул воду, а затем начал дышать. Человеческий ребенок был очень красивым: золотые локоны завивались на макушке и у ушек, делая его похожим на ягненка. Да и одежка этого мальчика была куда лучше рваных обмоток, которые он сам повязал на пояс…

Дикому мальчику стало очень стыдно. Но, прежде чем сбежать, он все-таки мягко погладил спасенного ребенка по волосам. Такие мягкие и так обжигают чуждой светлой дэ…

– Не лезь больше в воду, если не умеешь плавать, понятно? Иначе я натравлю на тебя стаю волчаков, чтобы ты не выходил из дома! – пригрозил пальчиком лесной мальчик, а затем, голодный и промокший, убежал обратно в лес.

Нуска сидел на кровати и плакал.

«Так вот какой была… наша самая первая встреча. Уже почти двадцать лет я обязан тебе жизнью, но узнаю об этом только сейчас. Ты ненавидишь себя за каждую совершенную ошибку и игнорируешь все хорошее, что ты сделал для других. Если бы не ты… я умер бы в четыре года. Но… только теперь я начал понимать. Син, ты прав. Ты не виноват в том, что не хочешь существовать. Виноват этот мир. Тебя вышвырнули из дома собственные родители, тебя хотел использовать приемный отец, тебя не приняли в родном поместье, а Тиама растила тебя, чтобы в будущем принести в жертву. Никто и никогда… не любил тебя. Все вокруг желали тебе смерти. Так долго и так отчаянно желали тебе смерти, что ты и сам захотел умереть. Тебя либо использовали, либо пытались убить. Поэтому, Син, я не буду пытаться исправить тебя. Я просто… исправлю мир, который тебя искалечил и не принял».

Больше Нуска не сомневался. Его живое лицо, всегда полное эмоций, застыло. Его сердце, что часто перебивалось, путая ритм и такт, несмотря на ни что, билось медленно и спокойно.

«Син, вы помните даже такие мелочи. Я даже не помню, как свалился в ту реку. Сколько мне было? Три года? А вам, получается, всего восемь? Вы часто говорили мне, что часть вашего проклятья – это помнить все. Тогда мое проклятье – это незнание. Я видел вас то своим благодетелем, то своим палачом, упуская из виду, что вы – просто человек. Какой бы силой и знаниями вы бы ни обладали, каким влиянием, какой красотой, каким статусом… Син, вы – человек. И взваливать на вас эту ношу, выставлять вас злодеем, требовать от вас убивать, убивать, убивать… Непростительно.

Син. Я возьму вашу роль на себя. У меня короткая память, я обязательно забуду обо всех своих грязных поступках. Я не буду страдать или