Город, которого нет 9: Власть Мотылька - Артемис Мантикор

— Так, остаётся четвёртый и чердак. Кому есть что сказать?

Ааэа зябко поёжилась. Ткань халата, и без того едва державшаяся на плечах, скользнула ещё ниже, но девушка даже не попыталась её поправить. Её пальцы инстинктивно вцепились в рукоять меча.

— Я бы туда не ходила, — тихо сказала она. Привычная игривость улетучилась без остатка, уступив место тяжелой, нервной настороженности. — На твоём месте я бы замуровала лестницу на четвёртый этаж бетоном и забыла о его существовании. По ночам я порой слышу странные шорохи сверху, — призналась Ааэа. — И металлическое бряцание, будто от цепей.

— Знаешь хоть что нибудь о том, кто жил там?

— Нет… — покачала головой Ааэа.

— Да ясно, что там было и что завелось теперь, — снова встрял старик. — Вот думаю, говорить и спасать тебе твою жизнь или помолчать и поселиться здесь после того, как оно до тебя доберётся?..

16. Лярвообразное

— Надо признать, дом дрянной, но таким, как я, он подходит. Я бы мог занять… как вы это называете, квартира? Конура… комната в доме, а не дом. Разве ж можно делить свой дом с кем-то не из своей семьи или челяди?..

— К делу, Ник.

— Никакого уважения… да тёмный там был. Я чувствую своё, родное. Скоро и ты научишься. Погляди, как в страхе свет жмётся к твоим ногам, боясь подниматься по лестнице.

Свет?..

Пожалуй, действительно, если внимательно посмотреть, то яркость красок рядом с лестницей наверх, по сравнению с ярким светом из квартиры Ааэа будто была чуточку меньше. Будто бы едва заметно нарушая законы физики с одинаковым распространением света во все стороны.

— И чем знамениты тёмные колдуны? — спросил я.

— Самого колдуна мы здесь вряд-ли увидим. Здесь был настоящий мастер, как та ведьма, что… а, не важно. В общем, колдун оставить мог сторожевое чудище, в сказках обычно так и бывает. Ещё к темноте другая тьма жмётся, так что могут быть жители тени. Так что или сторожевой монстр, или просто… отребье всякое тёмное.

Что ж, для начала натравим Никифора на лярву в квартире покойного полицейского. Выбьем из неё время. Следом меня тянуло проверить комнату с рисунком. Раз уж настоящая сиреневая книжка теперь у меня, нужно сравнить её с изображенной на стене.

— Ладно, на четвёртый пока не суёмся, — скомандовал я. — Спускаемся на первый.

Мы остановились перед уходящей во мрак лестницей.

— Ник, твой выход. Пошли искать эту вашу алкогольную присоску.

Я надел ящик на плечи. Тонкие лямки ощутимо потянули плечи вниз, деревянная коробка весила килограммов тридцать.

Не закрывая дверь, вышел на лестницу. Свет в доме я не включал, имея возможность видеть в темноте.

Спускаться пришлось осторожно, прислушиваясь к скрипу лестничных пролётов и держа правую руку в кармане на корпусе шокера. Кот-монстр, или ещё какая-то нечисть, могла прятаться за любым поворотом, так что я заранее приготовился отбиваться от неожиданной атаки из слепой зоны.

Только на уровне второго этажа Ааэа схватила меня за рукав.

— Что?

— Подожди… не так быстро… Это мой первый… первый раз, когда я так далеко отхожу от своего дома. Я никогда не видела этого места прежде. Дай мне впитать его.

— Впитать? — не понял я. — Кстати, извини за нескромный вопрос, но как ты видишь? У тебя в квартире горит свет, но он ведь тебе не нужен?

— Я ощущаю его кожей. Чувствую, как на меня льются фотоны. И я вижу, просто не так, как ты. Вернее, это не зрение, а… ощущение пространства в целом, как-то так.

— Ну да, аниме же ты как-то смотришь?

— Слушаю в основном. Но да, у меня в голове строится картинка. Знаю, что вы, люди, видите по-другому. Поэтому я и сказала, что вряд ли когда-то была человеком.

— Ладно, напиталась? Нам нужно ещё на один ниже.

Задерживаться здесь не хотелось совершенно, но я всё же сбавил шаг по её просьбе. Где-то за стеной чудилось копошение и цокот лап по паркетному полу.

— Угу, — произнесла она, взяла меня за руку и прижалась покрепче.

Так, буквально в обнимку, мы добрались до первого этажа. Это был долгий путь — замедление взбесилось и включалось случайным образом. Нервное напряжение вместе с близостью манящей девушки-духа постоянно сбивали мою способность, заставляя окружающий мир то застывать, то резко возвращаться в нормальный ритм. Совсем как недавно в комнате — фокусировка активировалась всякий раз, как моя рука, обхваченная Ааэа, оказывалась в опасной близости от её груди.

На первом этаже не было видно ни зги. На улице уже стемнело. Мы оказались отрезаны от остального города стеной плотной ночной темноты. Откуда-то снизу, из подвала, доносился размеренный стук падающих капель. Вода била по бетону, этот звук отражался от голых стен и заставлял невольно напрягать слух.

Никифор первым юркнул в приоткрытую дверь квартиры полицейского. Мы шагнули следом прямо в застарелый бардак. Хозяин явно не утруждал себя уборкой при жизни. Старик довольно крякнул и уверенно протопал к заваленному мусором столу. Спустя пару секунд его пальцы выудили из бумажных завалов недопитую бутылку виски.

— Ух, благодать! — проскрипел он, присасываясь к горлышку с громким хлюпаньем. Утёр растрёпанную бороду и протянул тару в мою сторону. — Глотни, колдун. Расслабь жилы-то!

— Ага, в доме, где в любой момент могут убить, ага, — сухо отрезал я, брезгливо отворачиваясь от ударивших в нос спиртовых паров.

И вдруг горло перехватило. Язык мгновенно пересох и стал шершавым. Желудок болезненно скрутило спазмом. Взгляд против моей воли примагнитился к остаткам алкоголя на дне бутылки.

Контроль над телом пропал. Появилась дикая тяга влить в себя эту жидкость до последней капли. Захотелось ощутить звон в ушах и забыть наконец об апокалипсисе с его астральными тварями. Внутри заныла пугающая пустота, требующая немедленной дозы. Моя собственная рука мелко задрожала и потянулась к стеклу.

— Ого, как она тебя прихватила! — рассмеялся Никифор, ловко убирая бутылку в сторону.

Его голос сбил наваждение. Я шумно втянул воздух и торопливо попятился к порогу. По спине катились холодные капли пота.

— А ну, брысь отсюда оба! — скомандовал старик, вдруг становясь серьёзным. — Выйдите за порог. Лярва сильна, только когда может пустить корни в мозги человека. К его желаниям присосаться. А так, сама по себе, без носителя — это просто кусок жратвы. Причём жратвы жёсткой, горькой и донельзя мерзкой. Видишь, на какие я жертвы иду ради тебя, колдун?

— Да уж…

— Идите, не мешайте мне ужинать. Сам позову, как закончу. Молниемёт только свой оставь, — он протянул руку за шокером.

Ждать второго приглашения я не собирался.