Город, которого нет 9: Власть Мотылька - Артемис Мантикор

— Ну… как получилось. Собутыльников не жрут. Так даже ведьма в своё время говаривала. Хотя помню, был один случай…

— Потом про случай, — сказал я. — Нападай на эту штуку.

— Неа.

— Тогда давай шокер.

— Да забирай, — он бросил в меня им, но с замедлением я легко его поймал. Благо, эмоции у меня в этом доме всё время были в изобилии.

Затем я сразу шагнул к гигантской пиявке с очевидными намерениями. Ник даже не пошевелился. Пиявка тоже. А я — уже на третьем шаге обнаружил, что сжимаю левой рукой свежую бутылку дешёвой подделки коньяка и пью с горла как заправский алкаш.

Осознав, что творю, я испытал лёгкий шок от того что тварь меня каким-то образом вновь подчинила. Включилось замедление. Некоторое время я боролся с собой от невыносимой жажды — ароматный алкогольный нектар манил, словно амброзия.

Это вызвало у меня приступ ярости, от которого в голове прояснилось. Я пришёл сюда, чтобы избавиться от этой дряни! Ей вообще должен был ещё Ник заняться, но, видимо, ему и этого доверить нельзя!

Меня охватила злость на себя, на бесполезного духа, на эту чёртову пиявку и… в голове прояснилось.

Не зная, насколько я смогу сохранить трезвость ума, я ударил тварь шокером и выпустил заряд. А дальше случилось нечто неожиданное. Шокер выпустил молнию к деду, огибая фигуру лярвы. По Никифору пробежалась волна электричества, волосы у него встали дыбом, а его рука с заискрившимися пальцами вдруг врезалась верхнюю часть сидящей в кресле пиявки.

В голове замелькали образы всего самого лучшего, что было в моей жизни, с акцентом на присутствие алкоголя. Перед глазами пронеслись немногочисленные случаи, когда я напивался, и как весело мне было потом.

Затем накатили противоположные чувства — о том, что мир меня предал, что мне на плечи взвалили невыносимую ношу спасения мира и в довесок дали балласт в виде сентябрьского клуба, где я единственный обладал боевой способностью.

Я ощутил обиду, злость на жизнь и судьбу и как результат — желание немедленно выпить. Залить алкоголем всю свою тоску по лучшей жизни и погрузиться в приятное алкогольное забытье. Веселиться, не смотря ни на что, со своим единственным верным другом.

В руках была бутылка. Но уже не дешёвой подделки на коньяк, а пенного, свежего тёмного пива на разлив, которое я попробовал впервые. Вспомнил тот манящий, с приятной горечью вкус, ощутил, как газировка покалывает во рту. Ощутил свежесть, вкус, аромат, поднял кружку с пенным напитком…

Стоп, стоп, стоп!

Кружка выпала из рук и разлилась. По помещению разнёсся приятный пивной аромат. Рот наполнился слюной, а сердце — сожалением о бессовестной растрате священного напитка.

Но я нашёл в себе силы нажать на шокер вновь, и чудо повторилось — молния мелькнула к Нику, прошлась по его фигуре. Старик обхватил существо руками вгрызся в её тело.

Тварь заверещала и попыталась сопротивляться. Злость придавала мне ещё больше сил. Я прижал шокер к пиявке и продолжал бить её током. Перед глазами замелькали новые потоки наведённых желаний и мыслей, а я сжал зубы и повторял про себя «просто держи чёртову кнопку».

Не знаю, сколько так продолжалось, пока тварь не перестала визжать и не осела безвольно на своём кресле. За весь бой лярва ни разу не попыталась причинить мне вред физически, но нервы потрепала изрядно.

В горле стоял неприятный привкус дешёвого алкоголя, будто к самогону влили краситель и назвали всё это коньяком. Как хорошо, что я успел сделать всего лишь один глоток.

— Какого… мать его… хрена… — проговорил я с большим трудом, пытаясь отдышаться.

— Лярвы, — появился Ник, разводя руками.

— Ты же сказал, что сам справишься?

— Ну, не вышло. Кто ж знал, что эта лярва была такая жирная?

— Я думал, на тебя это не работает.

— Я просто не стыжусь своих пороков, — ответил Ник.

— Погоди, то есть ты с самого начала знал, что эта штука тебя напоит и подчинит?

— Слушай, колдун, ты думаешь, я каждый день с лярвами бьюсь? Мне как-то попадалась одна, подбивала к обжорству. Ну я и схарчил её саму, хах!.. А ты молодец, не поддался. Уважаю!

Меня слегка пошатывало от видений.

— Хрен с тобой, Ник. Просто нужно будет заменить тебя на кого-то другого.

— Тогда этот дом — мой, — огрызнулся он.

Тем временем, тело пиявки стало превращаться в свет, и вверх всплыли числа. Их было всего три, зато какие!

«213», «202», «256»

— Лихо, покачал я головой и протянул руку, собирая их.

— Стой, моя доля! — возмутился дед.

— За что? Если бы не я, ты бы здесь остался навечно!

— Так и остался бы! Что тебе, жалко что ли⁈

— Никакого времени, Ник. Ты меня уже начинаешь бесить. Завезу тебя в церковь и забуду, пусть это будет твой дом.

Старика передёрнуло. Кажется, я совершенно случайно нашёл новый рычаг влияния на него.

— Не надо в церковь! Скучно там. Да и не место мне. Ладно… ну я ж не виноват, что чёртова лярва сильней меня оказалась?

— Мы спасаем мир, Ник. А ты дурью маешься. Последнее китайское предупреждение тебе. Приноси пользу или нафиг ты мне нужен. Отнесу тебя батюшке, скажу, что в предмете злой дух. Пусть они разбираются, что с тобой делать.

— Да понял я, — отвернулся старик.

Итак, у меня на руках уже больше тысячи минут.

Сунул шокер в карман. Вроде полегчало.

На выходе меня ждала ещё одна хтоническая картина. Рядом с оставленным на полу ящиком стояли Ааэа с Василием, причём парень явно уже поплыл от влияния призрака.

Что ж, по крайней мере теперь я уверен, что она влияет на всех одинаково.

— Твои глаза, как радужные сапфиры, Ааэа. Я никогда прежде не видел такой невообразимой космической красоты, — послышался голос Василия.

— Правда? — спросила призрак с придыханием. — Мне так приятно слышать такие слова. Ощути, как бьётся моё сердце…

Она положила его руку себе на грудь. Одежда слегка съехала, и я уже знал, что будет дальше.

Парень потянулся к губам девушки. Волны напряжения можно было буквально физически ощущать. Вася проводит рукой по её руке, спускается ниже, смотрит на закрытое чёлкой лицо, Ааэа слегка наклоняет голову, и взору моего друга предстают «радужные сапфиры». Вернее, полное их отсутствие.

Девушка улыбается — кроме рта на её лице ничего больше нет.

Василий отскакивает, задевает ящик, падает на пол и инстинктивно отползает к стене.

— Полярник! — кричит он. — М-монстр!!

— Всё в порядке, — ответил я, тяжело вздохнув. — Она не опасна.

— Фига себе, не опасна! —