Вольный наследник. Том 6 - Артём Кей

— А братец как отреагировал?

Женька некоторое время молчал, явно вспоминая разговор.

— Поздравил. Сказал, что рад моему решению и что состязание будет интереснее.

— Ну разумеется, — хмыкнул я. — А потом, наверное, пожал руку, обнял и пожелал победы.

— Почти.

— Значит, охренел.

Женька рассмеялся.

— Орехов примерно так же сказал.

— Потому что Орехов, несмотря на все свои недостатки, мужик неглупый. Дмитрий ведь прекрасно знал, что тебе всё это до одного места. Ты сам ему говорил, что трон тебе не нужен.

— Говорил.

— Вот он и привык считать себя победителем ещё до начала состязания. Конкурент вроде есть, только конкурент сидит в библиотеке, варит зелья и мечтает, чтобы его никто не трогал. Удобно. Можно даже особо не напрягаться.

— Дмитрий всё равно основной претендент, — возразил Женька. — Его поддерживает большая часть знати. У него гораздо больше опыта, людей и денег.

— А я этого и не отрицаю. Если прямо сейчас поставить на вас двоих деньги, я бы на тебя тоже не поставил.

Он резко повернул ко мне голову.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста. Я вообще умею поддержать в трудную минуту. Обращайся.

— Очень обнадёживает.

— Зато честно. А то сейчас начну рассказывать, какой ты великий, прекрасный и обязательно победишь, ты поверишь, полезешь вперёд с мечом наголо и получишь по башке первым же препятствием. Оно тебе надо?

— Нет.

— Вот и мне кажется, что нет.

Мы немного прошли молча.

Вообще, положение у Женьки было так себе. Дмитрия готовили к власти давно, вокруг него крутилась куча нужных людей, аристократы прекрасно понимали, откуда ветер дует, и заранее старались пристроиться поближе к будущему монарху. Женька же до недавнего времени фактически сам всем рассказывал: ребята, не беспокойтесь, мне ничего не надо, поддерживайте брата, а я лучше пойду книжку почитаю.

И теперь внезапно этот же человек заявляет, что передумал.

Понятное дело, очередь из желающих немедленно перебежать на его сторону пока не выстроилась.

— У тебя хоть люди появились? — спросил я. — Или ты собираешься в одиночку государственные проблемы решать?

— Орехов занимается этим.

— Уже неплохо.

— Он собрал несколько человек. Есть советники, пара представителей дворянских семей, люди, которые занимаются хозяйственными вопросами. Пока немного, но он говорит, что этого достаточно для начала.

— Правильно говорит. Двадцать толковых человек полезнее двухсот идиотов. Особенно если двести идиотов одновременно начинают давать советы.

— Он ещё пытается договориться с несколькими графами.

— Получается?

Женька поморщился.

— Пока не очень. Многие не хотят портить отношения с Дмитрием.

— Естественно. Они же не знают, кто победит. А точнее, думают, что знают. Поэтому будут сидеть на заборе до последнего, а потом всей толпой спрыгнут на ту сторону, где трава зеленее. Нормальная политическая традиция.

— Ты говоришь так, будто осуждаешь.

— Да где там. Я восхищаюсь. Очень удобная позиция: ничего не делать, никого не поддерживать, а после победы одного из претендентов заявить, что всю жизнь только за него и болел. Главное — заранее подготовить правильную речь.

Женька улыбнулся, но почти сразу снова посерьёзнел.

— Я тут подумал над тем, что ты тогда говорил. Даже если не выиграю, хороший результат всё равно пригодится. Если Дмитрий станет монархом, со мной хотя бы придётся считаться. Можно будет выбить финансирование исследований, нормальную лабораторию...

— Во! — я хлопнул его по плечу. — Уже начинает прорезаться нормальная человеческая жадность. Ещё немного — и из тебя получится приличный политик.

— Нет уж.

— Тут я с тобой полностью согласен.

Он рассмеялся, а я подумал, что всё складывается даже лучше, чем ожидалось. Женька не превратился внезапно в жадного до власти интригана и не начал мечтать о троне. Да это и выглядело бы нелепо. Просто парень понял, что добровольно отказаться от всех возможностей только потому, что ему неинтересна власть, — примерно то же самое, что выбросить кошелёк, потому что не нравится цвет кожи.

Тем более теперь у него хотя бы появилась своя команда.

А вот это уже было интересно.

Потому что если люди собирались вокруг Женьки, то ещё больше их наверняка крутилось вокруг Дмитрия. Причём там должны были находиться далеко не последние люди государства.

И одного из них я уже знал.

— Кстати, — сказал я как можно безразличнее. — А Прокофьева ты хорошо знаешь?

Женька даже шаг замедлил, но ничего особенно подозрительного в моём вопросе, похоже, не увидел.

— Конечно. А почему спрашиваешь?

— Да слышал про него кое-что. Советник твоего отца, воспитатель Дмитрия, куча связей, толпа дружащих с ним аристократов. В общем, очень важный дяденька. Вот и стало интересно.

Говорить Женьке, что этим самым дяденькой уже заинтересовалась разведка Монархии Домис, а я буквально несколько часов назад выложил тысячу золотых гильдии убийц, чтобы те начали копать под него, наверное, было рановато. Тем более я сам пока толком не понимал, во что вляпался Прокофьев и насколько глубоко.

— Он действительно очень влиятельный, — подтвердил Евгений. — И Дмитрий ему полностью доверяет.

— Полностью — это насколько?

— Настолько, что иногда скорее послушает его, чем отца.

Вот это уже было интереснее.

— То есть папа говорит направо, Прокофьев налево, а твой братец идёт налево?

— Нет, конечно, — усмехнулся Женька. — Всё не настолько прямо. Но если они расходятся во мнениях, Дмитрий обязательно сначала выслушает Прокофьева и будет долго спорить с отцом.

— Хороший воспитатель, — хмыкнул я. — Вырастил человека, который потом спорит с родителем. Педагогический успех налицо.

— Он занимается Дмитрием с детства, — продолжил Женька. — Они очень близки. Я бы даже сказал, что Прокофьев для него скорее старший наставник, чем просто воспитатель.

— Второй папа?

Женька поморщился.

— Грубо.

— Зато понятно.

— Наверное, можно сказать и так.

Я задумался.

Аглая сообщила мне должность Прокофьева, Ирка накопала его встречи с Пепельным Фениксом, но одно дело — строчка в бумажке: «воспитатель принца». Подобных воспитателей у знати могло быть несколько за жизнь. Один учил вилку правильно держать, другой историю рассказывал, третий объяснял, с какой стороны на лошадь залезать, чтобы не опозориться перед конюхами.

А здесь всё выглядело иначе.

Прокофьев не просто когда-то учил маленького Дмитрия читать и не ковыряться пальцем в носу на официальных приёмах. Он до сих пор