Список обреченных - 2 - Наталья Львовна Точильникова

— Уже ясно, что тебя расстреляют, — беспощадно сказал Зотов.

— Я еще не в камере смертников, — заметил Женя.

— И полон надежд, — усмехнулся Платон. — Судя по письму про Оксфорд.

— Вы все-таки читаете переписку вашей дочери?

— Нет, Женя, только твою часть.

— Оксфорд — это просто мечта.

— Угу! Жень, Лига собирается побег организовывать?

Женя почувствовал, как кровь отливает у него от лица, холодеют руки, и сердце падает куда-то вниз. Попытался дышать глубже и облизал губы.

— Ну, можешь не отвечать, — усмехнулся Платон. — Все на физиономии.

Женя молчал.

— И какого числа? — спросил Зотов.

Женя опустил глаза и стал рассматривать наручники.

— Не сбежишь, Жень, — сказал Платон. — В лучшем случае до периметра: там тебя и пристрелят. Даже жаль. Такие письма начал писать про ненасильственный путь — читать приятно. Видно, коррекция действует.

— Это было до тяжелых препаратов. Я никогда и не считал насилие чем-то хорошим, это вынужденная мера.

— Кстати, Жень, а совесть-то как поживает? Пять человек убил и будешь после этого валяться на лужайках в Оксфорде?

— Вы прекрасно знаете, кого я убил и почему!

Дверь слегка приоткрылась. В кабинет заглянул охранник.

— Врач здесь, — сказал он.

— Пусть заходит, — бросил Зотов.

И кивнул в сторону Жени.

— Снимите с него наручники.

Тюремщик подчинился и освободил Жене руки.

В кабинет ввалилась толстая тетка с чемоданчиком явно медицинского назначения.

— Вот это да! — усмехнулся Женя. — Оказывается, здесь есть врач.

— Это к вам, Женя, — сказал Платон.

— С чего бы?

— Сейчас узнаете.

Женя вспомнил, что по закону перед заключением в карцер должен быть осмотр врача. Никакого осмотра перед прошлым ШИЗО естественно не было, но от Зотова можно было ожидать соблюдения процедуры.

— Женя, без повода бледнеете, — заметил Зотов.

— Руку на стол, — скомандовала врачиха.

— Зачем? — спросил Женя.

— Жить будете, — хмыкнул Платон. — Пока.

— Платон Савельевич, вы можете мне объяснить, в чем дело? — спросил Женя.

Тетка тем временем достала шприц и жгут.

— Сыворотка правды, — сказал Зотов. — Для выяснения плана побега.

— А нейронную карту нельзя посмотреть?

— Спасибо за совет, Жень, посмотрим.

Женя прикусил язык.

— Жень, ну, что мне охрану звать, связывать? — спросил Зотов.

— Нет, что вы, — сказал Женя.

И положил руку на стол.

Врачиха затянула жгут выше локтя и стала искать вену, надавливая на кожу грубо и бесцеремонно, словно он был манекеном.

Игла проколола кожу, в шприце заклубилась кровь.

— И что вы там проверять собираетесь? — спросил Женя. — Я наркотики не употребляю.

— Результат будет в медицинской карте, — сказала врачиха.

То, что здесь есть его медицинская карта, стало для Жени некоторой неожиданностью.

— Узнаете результат, Женя, — сказал Платон. — Особенно, если будет интересным.

Телефон Зотова завибрировал.

Он посмотрел сообщение, кивнул.

Врачиха удалилась вместе с ампулой Жениной крови.

— Будете с Левиевым наедине беседовать? — спросил Зотов.

— Да.

Беседа заняла минут десять.

— Петь, у меня зачем-то взяли анализ крови, — сказал Женя.

— Скорее всего, на коррекционные препараты.

Женя посмотрел вопросительно.

— Контроль коррекции, — пояснил Левиев. — Это штатная процедура.

— А чего бы мне не сказать?

— А, когда они говорят? Еще динамику нейронной карты будут смотреть, какой прогресс, что у тебя там изменилось.

— А ничего лишнего не увидят?

— Обычно формально смотрят: есть изменения, нет изменений. У Дамира вообще не смотрели, но там было всем ясно, что лажа, а у тебя все серьезно.

— Что сегодня от меня хочет Зотов?

— Какое-то опознание и очная ставка.

После того, как они вернулись в кабинет Зотова, на Женю снова надели наручники, увели в другую комнату и посадили между еще тремя молодыми людьми перед прямоугольным затемненным стеклом, отражающим обстановку комнаты и присутствующих. Окно с односторонней видимостью, вероятно. Двоих своих соседей Женя видел раньше — это были помощники Зотова — Глеб и еще один, имени которого он не помнил. И был незнакомый человек, видимо, охранник или оперативник.

Наручники сняли, и Зотов ушел из комнаты.

За стеклом послышались приглушенные голоса.

Наконец, дверь приоткрылась.

Глава 18

Вошел Зотов и с ним Аполлон Осипович — хозяин «Уварова», Женя сразу узнал его и улыбнулся.

— А так? — спросил Платон своего спутника. — Узнаете?

Он покачал головой.

— Нет.

— Аполлон Осипович, — сказал Женя. — А я вас прекрасно помню.

И Аполлон резко повернулся к нему.

— Я, возможно, выглядел чуть иначе, мне делали пластическую операцию, — добавил Женя.

— Жень, ты сейчас все испортишь, — сказал Зотов. — И нам придется все выкидывать на помойку.

— Почему? Очевидно, что меня гораздо легче узнать по голосу, чем по лицу, мне изменяли внешность.

— Голос вам знаком, Аполлон Осипович? — спросил Зотов.

— Нет, — очень быстро ответил тот.

— Ну, я же вижу, что знаком, — вздохнул следователь.

— Аполлон Осипович, вы мне не повредите, — сказал Женя. — Мне уже ничего не повредит.

— Ваня…?

— Иван Петров, — улыбнулся Женя. — Лига Свободы и Справедливости.

— Спасибо, — тихо проговорил Аполлон.

На этом опознание и закончилось, и они вернулись в кабинет следователя.

— Билетерша, которая опознала Рашитова, на вас, Женя, даже взглянуть отказалась, — сказал Зотов.

— Я был в гриме, — пожал плечами Женя. — Наверное, сложно опознать.

— Не в этом дело, просто после того, как она указала Дамира, ее внучка подсунула ей ваше видео, Женя, и она поняла, что оговорила невиновного. Так что теперь утверждает, что ничего не помнит, никого опознавать не будет, грех на душу брать не хочет, и чтобы мы отвязались. Ну, мы, Женя и отвязались, не приводить же ее насильно.

— Ну, что поделаешь, — хмыкнул Женя.

— Так что расклады такие, — продолжил Зотов. — Убийство Беленького я еще могу вам предъявить, если вы так этого хотите, хотя опознание, скажем так, под вопросом. Ну, ладно, очная ставка. А вот с Синепал все совсем плохо. Кроме вашего признания на вас больше вообще ничего нет.

— Ну, и что? — поинтересовался Женя.