Список обреченных - 2 - Наталья Львовна Точильникова

— Я — не мои предшественники. "Царица доказательств", да? Ни в одной стране ни один нормальный судья не сочтет это достаточным.

— Мы, вроде, о России говорим, — усмехнулся Женя.

Зотов вздохнул.

— Где вы здесь видели нормальных судей? — поинтересовался Левиев.

— Бывают, — сказал Зотов.

— Не в нашем деле, — заметил Левиев.

— Тем более, — сказал Зотов. — Зачем вам 277-я?

— 105-я, — возразил Левиев. — Чистое убийство за профессиональную деятельность. Официального статуса общественного и политического деятеля у Синепал не было. Так что никакой террористической 277-й тут нет даже близко.

— Ну, это вы так считаете, а ненормальный судья может решить иначе. Тем более, что 105-я с отягчающими обстоятельствами — тоже не сахар. А у вас получится полный набор: и в связи со служебной деятельностью, и организованной группой, и по мотивам политической ненависти. Все равно вплоть до смертной казни.

— Это наша принципиальная позиция, — сказал Женя. — 277-ю признавать не буду.

— А, ну, да! Вы же не террористы.

— Именно так, — кивнул Женя.

— Вам суд присяжных все равно не светит, Жень, — сказал Зотов. — Одна террористическая статья есть, и я ее никуда не дену.

— Она не самая тяжелая, — сказал Левиев. — Участие в деятельности террористической организации: до 20 лет.

— Все равно без права на суд присяжных.

— Зато попробуем претендовать на разбор дела гражданским судом, — сказал Левиев. — Тем более, что военные перегружены.

— Ну, попробуйте, — сказал Зотов. — Что-то мне не верится. Сейчас нужно будет еще один документ подписать.

И он выложил на стол бумагу под названием «Протокол уведомления об окончании следственных действий».

— Уже? — спросил Женя. — А когда суд?

— Еще ознакомление с делом, — сказал Левиев. — По крайней мере, месяц.

— За две недели управитесь, — сказал Зотов. — Нечего кота за хвост тянуть! Там не так много.

Женя прикинул, что две недели закончатся в самом конце марта. То есть где-то за неделю до пасхи, которая девятого апреля и на которую назначен побег.

И тут он совершенно четко понял, как сглупил. Зачем-то испугался безобидного анализа крови и забыл сказать Левиеву, что Зотов знает про планы побега.

— Я хотел бы поговорить с моим адвокатом, — сказал Женя.

Зотов посмотрел на него как-то очень внимательно.

— Хорошо, — сказал он.

И они закрылись с Левиевым в адвокатской.

— Зотов все знает, — очень тихо сказал Женя.

Левиев отрыл «Заметки» на смартфоне и написал: «Про побег?»

Женя кивнул.

«Число знает?» — написал адвокат.

Женя пожал плечами.

«Тогда все норм, — написал Левиев. — Не беспокойся. Просто, будем осторожнее».

— Надо выбить побольше времени на ознакомление с делом? — вслух спросил Женя.

— Да, хотя бы недели три, — сказал адвокат.

— А потом?

— Потом обвинительное заключение, и дело передадут в суд. Но он будет не раньше, чем через неделю. Обычно, позже.

— Какие у нас шансы на гражданский суд и чем он лучше военного?

— Давай я немного издалека начну? Хочешь историю вопроса?

— Ну, если нас Зотов отсюда не выгонит, тогда давай.

— Ну, выгонит, потом договорю. Началось это в 2015 году, когда все дела по террористическим статьям передали в военные суды. Сначала их могли рассматривать только два окружных военных суда: Московский и Северо-Кавказский. Но они быстро захлебнулись, тем более, что каждое дело должны были рассматривать трое профессиональных судей. Так что категорически не хватало людей в мантиях и погонах под ними.

Не прошло и полутора лет, как к ним добавили Приволжский окружной военный суд. А еще через год: Дальневосточный военный суд. Но и это не спасло ситуацию: несчастным военным судьям приходилось летать через Москву в другие регионы, поскольку дела о терроризме уже рассматривались по всей России, а вот прямого сообщения с регионами не было. И на командировочные судьям государству приходилось тратить серьезные деньги. А ведь злобные террористы дошли уже до городов с населением меньше пятнадцати тысяч человек, вроде Медвежьегорска. Где тут для Медвежьегорска окружных военных судов напастись?

Так что вскоре право рассматривать дела о терроризме передали всем двенадцати окружным военным судам.

Здесь я немного отступлю от темы и расскажу о том, что же это были за террористы такие и почему их оказалось так много, несмотря на исключительную редкость терактов в России второй половины десятых годов двадцать первого века.

Нет, настоящие террористы, связанные с исламскими группами, еще попадались, но крайне мало. С ними вполне могли справиться два окружных военных суда, даже, если учесть дела о выкладывании в интернет роликов запрещенных мусульманских движений.

Но не они были в тренде. Появились новые террористы, отличительными особенностями которых было, во-первых, индифферентное, а то и негативное отношение к исламу, и, во-вторых, общее количество их жертв было строго равно нулю. Не считая конечно самих террористов. В те времена, насколько я помню, случился один самоподрыв, от которого никто не погиб, кроме самого террориста, и несколько самоубийств в СИЗО и колониях.

Основным орудием преступления новых террористов был интернет. Их судили за видеоролики, посты и комменты по статье об оправдании терроризма. Романтических девочек, увлекшихся революционными идеями, подростков, писавших о революции, и строивших здание СБ в «Майнкрафте» с целью подрыва оного или, не дай бог, мастеривших петарды у себя на кухне, и журналистов, рискнувших разобраться в проблеме.

Но вначале все было нежно и ласково: за треп в интернете уезжали в колонию максимум года на три, а то и отделывались штрафом.

Но закон быстренько изменили, и за оправдание терроризма в интернете стали давать от пяти до семи лет. А если уж взрывалась петарда — тянуло на десятку.

К концу десятилетия появился новый универсальный метод производства террористов, который кратно увеличил их количество. Собственно, схема проста. Берется какой-нибудь радикальный эко-активист, протестующий, скажем, против вырубки леса. Или просто оппозиционер, рискнувший где-нибудь в Телеграме или ВК запостить какую-нибудь глупость, например, что он анархист, антифа, ну, или сторонник майдана. Активист арестовывается, и в его отсутствие ему подбрасывают оружие.

— Ну, как Дамиру, — вздохнул Женя. — Это так давно началось?

— Да, это давно началось. Но сейчас другая стадия того же процесса. Вначале господа из СБ касались рукоятками пистолетов и оболочками взрывных устройств рук активистов, скованных наручниками за спиной,