Список обреченных - 2 - Наталья Львовна Точильникова

для свиданий с адвокатами. Обставлена она была с учетом требований европейского гуманизма: офис как офис. Стол, стулья, ноутбук Левиева на столе. И довольно большое окно без решетки, выходящее во внутренний двор Центра.

Отсутствие решеток, впрочем, Женю давно не обманывало. Нет решеток — значит бронированное и с невидимой днем лазерной сеткой по ту сторону стекла.

Зато в комнату проникает солнце и ложится теплым квадратом на пол и на краешек стола.

— Все прям супер! — сказал адвокат. — Нам одобрили гражданский суд.

— С чего бы это? — спросил Женя.

— В общем, вероятность была не нулевой. Только две особо тяжких статьи, и обе не террористические.

— Присяжных не будет?

— Нет, конечно, — сказал Левиев. — Но у нас совершенно уникальный судья.

Женя посмотрел вопросительно.

— Марков Александр Яковлевич, — сказал Левиев. — Известная личность. Очень интеллигентный, вдумчивый, грамотный. Попал в судьи в период оттепели лет десять назад, когда стали зазывать университетских профессоров. Потом его дважды отправляли в отставку.

— За что? — спросил Женя.

— О! Это стоит того, чтобы рассказать. В первую отставку его отправили после разбора дела одной путаны, которая убила своего сутенера. Обвинение было: убийство с особой жестокостью. Сорок ножевых ранений, так что не так чтобы фальсификация. Фигурантка призналась. Знаешь, какой был приговор?

— Деталей не хватает, — заметил Женя.

— Смотришь в корень. Сутенер над ней издевался и избивал ее в течение трех лет.

— И какой?

— Уникальный: десять лет условно. Причем приговор устоял в Мосгорштампе. Даже не знаю, почему не стали отменять. Может, плюнули. Потом Александр Яковлевич очень любил упоминать, что его подопечная вышла замуж за полицейского, родила ему двоих детей, и живут они долго и счастливо. И что лучше бы было, если бы она платки шила в колонии?

— Феминист, — сказал Женя. — Но я не дама.

— Либерал, — уточнил Левиев. — Так что после этого роскошного приговора Марков пошел дальше преподавать в Вышку. Но что-то ему стало скучно на университетской кафедре, и он восстановил статус судьи через Верховный суд. И ведь восстановили!

— А за что его поперли во второй раз?

— Совсем за ерунду. Он дал интервью каналу «После дождя», где раскритиковал российскую судебную систему за низкий уровень судебного следствия и недостаточную объективность. Так что после этого Александр Яковлевич поехал преподавать историю европейского права в Венский университет. Но, конечно, заодно подал иск в Верховный суд о восстановлении статуса. Положительное решение было пару недель назад, и застало его сидящим на чемоданах, ибо он уже плюнул и собирался лететь читать очередные лекции, кажется, в Принстон.

— Петь, откуда ты все это знаешь?

— Они со Штерном знакомы. Причем лично, причем давно. От Олега Николаевича инфа.

— Маркову что сразу всучили мое дело?

— Видимо, да. И это единственное, что заставило его согласиться. Он о тебе наслышан, естественно. Кстати, до мантии судьи и профессорской кафедры он несколько лет работал следователем, потом адвокатом, что совсем хорошо. У него восемь процентов оправдательных приговоров, что вообще запредельно. И ни одного ни к смертной казни, ни к пожизненному.

— Как он попал в мое дело тогда?

— А хрен его знает! Может задумали таким образом легитимировать приговор: если уж Марков осудил, значит все правильно. Может системным либералам решили бросить кость. Кто ж их разберет!

— Он все равно работает на этих гадов. Так что «Ваша честь» от меня не услышит.

— Ну, от Александра Яковлевича можно ожидать, что не обратит внимания. Имя и отчество запомнил?

— Да.

— Тогда по имени-отчеству.

Первое заседание суда было назначено на понедельник 17 апреля.

 

Вечером в первый день суда Зотову позвонил прокурор.

— Платон, знаешь, давай-ка всё-таки пиши по собственному желанию, слишком много геморроя с тобой.

— Замену нашли?

— Найдем, не беспокойся.

— Ладно Семен, напишу. Честно говоря, я и сам устал.

"Сражаться с ветряными мельницами, — добавил он про себя. — В полтинник. Возраст не тот!"

Ничего, найдет работу. Можно уйти в угрозыск, ловить обычных бытовых убийц, можно к коммерсам в какую-нибудь внутреннюю безопасность, на худой конец — наняться в охранное агентство. Руки, ноги есть, голова на плечах — не пропадет.

Вечером он получил послание от Альбицкого. Давненько Андрей не выходил на связь.

"Ну, что, выперла вас система, Платон Савельевич? — писал Альбицкий. — А то я уж хотел Лигу распускать. Не дали сбежать хорошему парню и чего добились? Как вам спится после этого?"

"Нормально спится. У него будет хороший судья", — написал Зотов.

"Марков. Премного наслышан. Вот так вы и перекладываете ответственность. Над вами распрекрасный Марков, только над Марковым ужасный Мосгорштамп".

"Решение Маркова, может быть, и стоит просто проштамповать", — заметил Зотов.

"Поглядим что будет за решение".

"Это что последний разговор перед внесением в список?"

"Да нет вас в списке, Платон Савельевич, и не будет никогда. Формально придраться не к чему. Все же по закону. К ОЗ, конечно есть вопросы, но это не то, за что можно загреметь в наш список. Так что вопрос только к вашей совести, которая, судя по всему, есть. Вы ее спросите про Женю".

"А ваша совесть, как, Андрей Аркадьевич? Вы же его на смерть послали. Спите спокойно?"

"Его не посылал. Женя сам все решил. Не перекладывайте ответственность".

"Так других посылали!".

"Это их выбор, и я его, как минимум, уважаю".

"А вы не перекладываете ответственность?"

"Нет. Каждый вправе распоряжаться своей жизнью, своей свободой и своей судьбой. Своей! Не чужой!".

"А те, кого вы убили?"

"Они сначала не лучшим образом распорядились жизнями других".

"А вы — их жизнями".

"Ладно, Платон Савельевич, мы все равно не переубедим друг друга".

17-го в суде было закрытое предварительное слушание, куда Женю даже не повезли. Он участвовал по видеосвязи. Да и стадия эта скучная и чисто организационная: исключить доказательства, вернуть дело прокурору, объединить и разделить дела.

Здесь Женя впервые увидел Маркова, который произвел на него то впечатление, которое и складывалось из характеристики Левиева: вдумчивый, спокойный, внимательный. Действительно похож на университетского профессора, но не по внешности, а по поведению. Лицо простое: прямой нос, серые глаза, пара горизонтальных морщин поперек лба.

Настоящий суд начался на следующий день 18-го.

Женю завели в такой же душный стеклянный аквариум, в котором судили Дамира. Лучше уж клетка, там хоть воздух есть.

Наручники