Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

Я взял болт. Метка на древке была другой, не две косые. Три короткие царапины у пера. Значит, не та же партия, что столичная. Или та же мастерская, но другой стол.

– Грит, – сказал я.

Он подошёл с коробкой колпачков под полой плаща. Не открыл, только держал обеими руками.

– Сколько ушло утром?

– Три. Два Раст, один Брен.

– Запиши не только число. Запиши цель.

– Уже. Сапёр, крюк, маг.

Грейв посмотрел на него коротко. Грит выдержал. Хорошо. Раньше он бы отвёл глаза.

Писарь принёс дощечку с новыми правилами. Вейн успел выжать утро в пять строк: не стрелять на звук; к воде с верёвкой; батарее второй ряд; свет не раньше цели; трофей не дороже человека. Писарь писал неровно. У него дрожали пальцы, и я понял, что он весь день стоял близко к батарее, когда болты приходили из тумана.

– Этого мало, – сказал я.

Грейв ждал.

– Ядро ломает только там, куда попало. Если настил закрыт щитом и дымом, ядро может пройти рядом. Картечь на такой воде и с этой дистанции разойдётся веером: часть уйдёт в щит, часть в грязь, а настил останется. Кремень в сырости даёт половину осечек. Капсюль жалко тратить на каждого человека с доской.

– Значит? – спросил Вейн.

Я постучал пальцем по настилу.

– Надо ломать не точку. Надо, чтобы само место вокруг них стало опасным.

Начальник батареи, широкоплечий артиллерист с обожжёнными ресницами, покосился на меня.

– Камнями из пушки?

– Почти.

Он не улыбнулся.

– Камни в стволе пляшут. Ствол жалко.

– Не россыпью. В оболочке.

Слово вышло слишком непонятным. Я тут же поправился.

– В горшке. Порох внутри. Железные обрезки, гвозди, свинцовая сечка. Фитиль через пробку назад, к заряду, под кожаной крышкой. Не поджигать в стволе. Пушка бросает горшок, а огонь выстрела подхватывает фитиль. Там он рвётся.

Начальник батареи долго смотрел на меня. Потом сказал то, что должен был сказать хороший пушкарь:

– Горшок рванёт в стволе.

– Если сделать плохо.

– А мы сделаем хорошо за ночь?

– Нет. Мы сделаем лучше, чем ничего.

Грейв поднял руку, останавливая спор.

– Сколько людей убьёт ваше «лучше», если ошибётесь?

– Своих? Может убить расчёт.

Писарь перестал писать.

Я не стал смягчать.

– Поэтому пробуем один раз за батареей. Если горшок застрянет или рванёт в канале, запрещаем. Если уйдёт целым и рванёт после падения, делаем второй. Заряжаем под мой сигнал.

Он посмотрел на Грейва. Грейв молчал. Потом артиллерист взял настил с крюком, перевернул, провёл большим пальцем по насечкам.

– У меня есть треснувший смоляной горшок. Толстый. От кухни. И медные обрезки от фитильных колпаков.

– Глину обмотать сыромятной кожей, – сказал я. – Чтобы не рассыпался в стволе. Внутри порох в мешке, вокруг сечка. Фитиль через пробку назад, к заряду. Конец закрыть тонкой кожей, чтобы при досыле не сорвало. Пыж тонкий, с прорезью под фитиль. Заряд за горшком меньше обычного. Толкнуть, не ударить.

– Шомполом не бить, – добавил он сразу.

– Не бить. Нажимать через мягкую прокладку, без удара.

Крис слушал и хмурился.

– А если фитиль не возьмётся?

– Тогда горшок упадёт целым.

– Плохо.

– Лучше, чем горящий горшок в стволе.

Грейв кивнул Вейну.

– Дайте людей. Не из первой линии. Из тех, кто утром держал доски.

– Они только из воды вышли, – сказал Вейн.

– Поэтому знают, зачем это нужно.

Работали до темноты. Под навесом у батареи поставили две жаровни, но огонь держали закрытым щитками, чтобы с того берега не увидели лишнего. Кухонный горшок оказался пузатым, с толстой стенкой и трещиной у края. Начальник батареи посмотрел на трещину, сказал непечатно и велел принести второй. Второй был меньше, из-под смолы, внутри ещё липкий. Его отнесли от пороха, отскребали песком и ножами, промыли горячей водой из котла и сушили отдельно, пока в нём не осталось ни блеска, ни смоляного запаха.

Виг резал сыромятную кожу на полосы. Крис перебирал железную мелочь: обрубки гвоздей, куски лопнувшей скобы, две свинцовые пули, слишком кривые для ствола. Фольк привёл троих из второго ряда. Один был тот самый солдат с прошитой ладонью. Рука у него была перевязана, но второй рукой он держал мешок с песком.

– Его зачем? – спросил я.

Фольк ответил без улыбки:

– Он теперь держит доску дальше от края. Быстро учится.

Сольд сидел на ящике рядом и смотрел, как я насыпаю порох в малый полотняный мешок. Маги плохо переносили такие сцены. Слишком много силы без дара, слишком мало уважения к правильным ритуалам.

– Это не магия, – сказал он.

– Нет.

– Но ведёт себя как плохая магия. Если ошибиться, бьёт своего.

Я завязал мешок, положил в горшок, засыпал вокруг железную сечку и мелкий свинец. Слишком много нельзя. Горшок должен был долететь целым. Слишком мало нельзя. Тогда он только хлопнет.

Фитиль сделали из льняного шнура, вываренного в селитре и просушенного у жаровни. Не хороший фитиль. Полевой. Я отрезал три куска разной длины и заставил поджечь каждый над ямой. Первый сгорел быстро. Второй тух два раза. Третий шёл ровно, палец за палец. Для горшка оставили короткий конец со стороны заряда; наружу ничего не должно было торчать после досыла.

– Этот, – сказал начальник батареи.

– Этот, – согласился я.

Грейв пришёл к пробе без плаща. Вейн за ним, с дощечкой. Писаря он не взял.

Пробовали за правой батареей, в старой промоине, куда днём сносили битые жерди и мокрый хворост. Пушку развернули ниже линии, ствол подняли чуть выше обычного. За промоиной поставили щит из тележной доски. Не для защиты. Для понимания.

– Все назад, – сказал начальник батареи.

Расчёт отошёл. Остались он, я и старый заряжающий с лицом как высохшая кожа. Старый держал горшок в обеих руках. Бережно, как ребёнка, которого не любишь, но уронить нельзя.

Заряд положили малый. Пыж тонкий, с прорезью под фитиль. Горшок вошёл туго, кожа цеплялась о бронзу. Старый заряжающий не ударил шомполом, только нажал и повернул пробкой к заряду. Потом отступил.

Начальник батареи проверил запал пушки, потом посмотрел на меня.

– Если после запала горшок не выйдет из ствола, никто не лезет, – сказал он.

– Никто, – сказал я.

Он приложил огонь к запалу пушки.

Пушка кашлянула, но не ударила полным грохотом. Горшок вылетел низко, перевернулся в воздухе и