Меморандум Фуллера - Чарлз Стросс

довольно попискивает. Не то чтобы электронный замок был единственной защитой; любой, кто попытается взломать этот конкретный сейф, очнётся в больнице с похмельем размером с кита.

«Белый, без сахара, верно?»

«Ты звезда. Я сейчас». Я уже говорил, что хороший менеджер лечит и кофе делает? Если нет, то это правда.

Десять минут спустя я сижу в комнате 206, с кружкой сносной жидкости для снятия краски перед собой и распечаткой протокола. Сегодня урезанное, обрубленное заседание. Франц отсутствует, Ирис барабанит пальцами, а Шона выглядит так, будто предпочла бы быть с феями, пока Чоудхури монотонно вещает: «За прошедшую неделю отклонений от установленных моделей перехвата трафика не наблюдалось, перемещений агентов вчера не зафиксировано…»

Какого чёрта, мне скучно. Я прочищаю горло.

Чоудхури бросает на меня раздражённый взгляд: «Что такое, Ховард?»

«Эти несуществующие перемещения агентов случайно не включают Панина? Потому что я уверен, что если бы Панин хотя бы пукнул в фа-бемоль минор, наши ребята уже были бы у него в заднице с газовым спектрографом, не так ли?»

Я с удовольствием замечаю, что и Шона, и Ирис навострили уши: ноздри Шоны бессознательно раздуваются, а Ирис поднимает на меня бровь. Чоудхури, однако, твёрже. Он хмурится. «Не глупите. Конечно, они бы заметили, если бы он был в Британии».

«Правда?» — я откидываюсь назад, скрещиваю руки и скалю зубы в его сторону. Может, он примет это за улыбку. «Объясните тогда вчерашний вечер».

«Вчерашний…» — он замолкает. «Что случилось вчера вечером?»

Я смотрю на папку со сводками. «Панина нет в Британии, согласно этой папке. Так как же тогда вышло, что он встретил меня, когда я уходил с работы, и купил мне пинту эля в «Лягушке и Туретт»?»

«Нелепо». Чоудхури сверлит взглядом. Ни Шона, ни Ирис не улыбаются.

«Тебе лучше объяснить», — говорит мне Ирис.

«То, что я сказал. Подсказка: Панин знал. Он пытался выпытать у меня о Чайнике, я прикинулся дурачком. Он знает правила; оставил мне визитку. Она внизу, в сейфе Службы безопасности. По соображениям оперативной безопасности я не докладывал о контакте немедленно, но докладываю сейчас. Водопроводчики должны подтвердить это по камерам в пабе». Я сажусь прямее. «Лично я нахожу это весьма показательным».

«Почему ты не сообщил в Службу безопасности…» — Шона замолкает, её глаза расширяются.

«У нас не так безопасно, как хотелось бы. Я предпочёл не распространяться об этом за пределами комитета пока что».

Брови Ирис сходятся. «Ты берёшь на себя довольно много, не находишь?»

«Я просто делаю то, что посоветовал бы Энглтон».

Чоудхури последние секунд тридцать выглядел оскорблённым и обиженным. Теперь он собирает остатки достоинства: «Это не может быть правдой — Надзор не ошибается в своих отчётах о перемещениях. Возможно, вы стали жертвой самозванца? Уверяю вас, вы не видели Панина вчера вечером — он был в Мадриде».

Я устал от этого дерьма. «Согласно вашей сводке, его видели в Мадриде в четыре часа дня, — указываю я. — Этого достаточно, чтобы успеть на рейс до Лондон-Сити и встретить меня у главного входа без пятнадцати девять. Если бы вы потрудились проверить график дежурств, стоящий за этим наблюдением» — ого, я не знал, что он может становиться такого оттенка розового! — «вы бы знали, что мадридский офис отправляет свои отчёты в пять вечера по местному времени, что соответствует шестнадцати ноль-ноль по британскому летнему, и они уходят домой в шесть. И если бы вы иногда вылезали из-за стола, вы бы знали, что мадридский офис состоит из двух пенсионеров и их собачки чихуахуа, чья работа — брать то, что им скормит Гражданская гвардия, и выблёвывать это в эфир по требованию, а не вести реальное наблюдение за визитами вражеских кураторов. Как я и говорил: камеры в пабе — не говоря уже о сети «СКОРПИОНИЙ ВЗОР» и логах сотового оператора Панина — подтвердят мои слова. Я прав, вы неправы, и я был бы признателен, если бы вы перестали вести себя как полный придурок и обратили внимание».

Я замечаю, что во время моей маленькой тирады, должно быть, встал: я нависаю над столом, опираясь на кулаки, а Чоудхури откидывается назад на стуле, нисколько не уравновешенный. «Это домогательство!» — брызжет он слюной. «Запугивание!»

«Нет». Я быстро сажусь, прежде чем Ирис успевает вставить слово. «Запугивание — это когда тебя берут в коробочку офицер Тринадцатого управления и два его спецназовца, одолженные в посольстве. Рекомендую как-нибудь попробовать: будет хорошей практикой перед тем, как Аудиторы решат пройтись по тебе катком».

Шона какое-то время сдерживалась, и теперь она даёт волю: «Боб, что конкретно хотел Панин? Думаю, тебе лучше сделать полное заявление прямо сейчас». Верно, она же из Оскар-Оскар, как и Джо, да?

«Панин пытался меня разговорить; я не поддаюсь. Его конкретная забота — Чайник. Чайник пропал, — сказал он мне. — Вам лучше найти его, пока не те люди не завладели им и не заварили чай. Там было много танцев с бубном, но суть такова». Я старательно избегаю думать о нашем безрезультатном обмене на тему Амстердама, который теперь выглядит ещё более мутным в контексте: «Они так поступают, знаете ли. Чтобы мутить воду». (Гребаные культисты.) «Он предложил обмен, если у нас будет что предложить».

«Замечательно». Шона делает заметки. «И это всё?»

«По существу, да». Потому что всё, что я точно знаю о связи с культистами — это предположения — и инструкции Энглтона. (Так мы обрекаем себя предательством собственных слов.)

«Ладно, я составлю это и добавлю в протокол, чтобы хоть на бумаге было. Это тебя прикроет. Потом мы решим, когда и как отправлять это наверх». Она мрачно смотрит на меня. «Полагаю, поэтому ты поднял это здесь?»

«Да. Я хочу пока сохранить это в тайне в пределах комитета КРОВАВЫЙ БАРОН. Меня беспокоит, как Панин узнал, к кому обратиться и где его найти. Не говоря уже о когда».

Ирис подаёт голос: «Да, это очень тревожно». Она выглядит соответствующе встревоженной на долю секунды, затем проявляет свои управленческие мускулы. «Викрам, будь добр, случайно потеряй протокол этого заседания между своим столом и почтовой программой? Думаю, не помешает задержать рассылку на пару дней, пока ситуация не устаканится».

Несмотря на стиль стареющей байкерши, под кожей скрывается темперамент и выучка стальной домохозяйки из пригорода; одень её