Меморандум Фуллера - Чарлз Стросс

ПРИМЕРНО В ТО ЖЕ ВРЕМЯ, КОГДА Я ЛЕЧУ НОГАМИ ВПЕРЁД В КУСОК ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНОЙ ИСТОРИИ, РАЗВОРАЧИВАЕТСЯ ДРУГАЯ ЧАСТЬ СЮЖЕТА. Позвольте мне попытаться восстановить её для вас:

Рыжеволосая женщина с футляром для скрипки пробирается по оживлённой главной улице Лондона. На ней сдержанные брюки и слегка вышедший из моды топ Issey Miyake, удобные туфли и потрёпанная кожаная сумка; она могла бы сойти за университетского лектора или музыканта по пути на репетицию: без делового костюма никто не примет её за сотрудницу аукционного дома или госслужащую. Что показывает, как обманчива внешность.

Дети, покупатели, офисные работники в костюмах, продавцы в униформе движутся вокруг неё; она вьётся между ними, не заглядывая в витрины и не отвлекаясь от цели. Вот боковая улица, и она поворачивает за угол широко — обходя детскую коляску, чья хозяйка болтает по мобильному — и идёт по ней, прежде чем свернуть на другую, более широкую улицу у угла, где безликая семиэтажка семидесятых возвышается над тротуаром.

У здания стеклянные двери и стойка регистрации в строгом атриуме; за ней ряд лифтов обещает быстрый подъём в переполненный бежевый рай кубиклов. Женщина подходит к регистратуре и показывает какое-то удостоверение. Охранник кивает, регистрирует её и машет рукой к лифтам справа. Она могла бы быть сессионным музыкантом, направляющимся в одну из телепроизводственных компаний, перечисленных на настенной панели у стойки, или сотрудницей, возвращающейся с обеденного урока.

Но это не так.

Панель управления лифтом показывает пять пронумерованных этажей. Когда дверь закрывается, женщина нажимает кнопку третьего этажа, затем первого (дважды), затем четвёртого. Лифт начинает движение. Табло этажей отслеживает его подъём с первого на второй, третий — и гаснет. Затем, благополучно застряв между обозначенными этажами, двери открываются.

Здесь нет кубиклов: только комнаты с матовыми стеклянными дверями, которые запираются, и красные лампочки безопасности, предупреждающие о вторжении. Некоторые из комнат — офисы, некоторые — лаборатории, хотя эксперименты, проводимые в них, требуют немного более экзотического оборудования, чем настольные компьютеры и спаянные вручную электронные схемы.

Рыжеволосая женщина проходит через здание с лёгкостью, рождённой привычкой, пока не находит комнату 505. Она стучит в дверь. «Войдите», — отвечает хозяин кабинета, голос его слегка приглушён деревом.

Мо открывает дверь пошире. «Доктор Майк», — говорит она, улыбаясь.

«Мо?» — у него крупная голова для туловища среднего размера: каштановые волосы с трудом отступают, стянутые в хвостик; его брови, совино приподнятые, удивлённо взлетают при её приближении. «Рад тебя видеть!»

«Давно не виделись». Она входит, и они ненадолго обнимаются. «Ты занят?»

«Не прямо сейчас, нет». Его стол говорит об обратном, заваленный высокими неразобранными сугробами бумаг — в углу стоит лазерный принтер, а прямо под ним — мощный уничтожитель — с кофейной кружкой, балансирующей на одной особенно крутой вершине. На кружке написано: «В НЕРАБОЧЕЕ ВРЕМЯ ПОЕЗДА ЗДЕСЬ НЕ ОСТАНАВЛИВАЮТСЯ». Рядом со столом книжный шкаф, забитый разговорниками и путеводителями, за исключением одной полки, которую занимает крошечный макет железной дороги в масштабе Z. «Ты проходила мимо или я могу быть чем-то полезен?»

«Я надеялась поговорить с тобой, — признаётся она. — О…» — она пожимает плечами. «Не возражаешь, если я присяду?»

«Это коэффициент роста поперечного сечения, да?» — спрашивает он, и одна из его бровей пытается залезть ещё выше. «Да, да, устраивайся поудобнее. Все спрашивают об этом на этой неделе». Он вздыхает, затем отступает к своему стулу, медвежеватый на коротких ногах.

«Я получила от Энди на прошлой неделе отредактированную, вероятно, искажённую версию, — объясняет она. — Оригинальной статьи нет в интранете, так что я решила спросить тебя лично». Она кивает на дверь. «При личной встрече».

«Да… очень мудро». Его выражение лица расслабляется с каждой минутой.

«Учёные ночи были заняты».

«Слово просочилось». Мрачно, он кладёт руку на блокнот в клетку. «Или я так понял от Энглтона».

«Это интересно». Мо прислоняет скрипку к боку стула и скрещивает ноги. «Он тоже, знаешь ли, пропал».

«Это очень интересно!» — теперь выражение лица Форда светлеет. «Настало время, — сказал Морж, — поговорить о многих вещах».

Мо кивает. «Обувь и корабельную архитектуру я знаю, но я никогда не могла понять, зачем класть воск в потолок. Какая-то поздневикторианская изоляция чердака?»

«Нет, это…» — Форд замолкает. «Ладно, этот раунд ты выиграла. Это о статье или об утечке?»

«О статье». Она подаётся вперёд с ожиданием.

«Первое правило статьи — статьи не существует — ну нет, не совсем, но это не тот результат, который я мог бы отправить в Nature, правда?»

«Верно. Так кто её рецензировал?»

Форд кивает. «Это правильный вопрос. Под чьей шляпой ты сейчас?» Глаза Мо становятся очень холодными. «В Амстердаме есть маленькая девочка, у родителей которой сейчас нет времени на буквоедство. Не то чтобы я обвиняю тебя в играх, но мне нужно знать. Понимаешь, я провожу кое-какие исследования в области прикладной эпистемологии. Было бы крайне неудачно, если бы ты ошибся в логике, а Братство Чёрного Фараона разволновалось на пустом месте».

«Братство? Вот как, они ещё действуют?» — он встречает её холодный взгляд своим. «Это просто недопустимо. Я думал, мы положили конец их выходкам в Афганистане несколько лет назад».

«У них широкая франшиза: у них куча прикрытий». Она делает пренебрежительный жест. «Неважно кто. Я разбираюсь в этом по собственной инициативе. У тебя есть черновик, который я могу посмотреть?»

«Думаю, я мог бы это устроить». Он начинает рыться в бумагах на столе. «А, вот». Он протягивает ей три страницы, скреплённые скрепкой.

Мо смотрит на верхнюю страницу. «Погоди, я не могу прочесть…»

«А. Минуту». Форд машет левой рукой над бумагой и бормочет что-то неразборчивое под нос.

Мо моргает. «Это вообще безопасно?»

Он скалится. «Нет».

«Я, э-э, понятно». Она вглядывается в аннотацию. «Это интересно. Позволь мне перефразировать. Ты попытался количественно оценить эффекты меметической передачи среди популяции, подвергшейся воздействию объектов класса три, и обнаружил… вера в них распространяется? И это степенная функция?»

Он кивает. «Ты должна понимать, все предыдущие модели, похоже, рассматривали, как одержимость распространяется через разреженную сеть, подобно классическим эпидемиологическим исследованиям передачи оспы, например. Но это порочно: если предположить неконтролируемую вспышку, то люди могут видеть, как их соседи, случайные незнакомцы, становятся одержимыми. И это, в свою очередь, ослабляет опосредованную наблюдателями решётчатую ультраструктуру,