Последний выживший самурай. Том 2 - Сёго Имамура

– Одиннадцать.

– Возражений не имею.

Он вновь протянул руку и, получив жетон белого цвета, стоящий десять очков, безразлично убрал его в поясной мешок.

Новых мужчин зовут Сараи и Оути, и снова что-то связанное с деревьями, как и у всех остальных наблюдателей.

– Пошли, – поторопил всех Сюдзиро.

В таком количестве они и правда привлекали внимание, и на них то и дело косились. Большинство были просто зеваками. Но некоторые смотрели иначе – взглядом, в котором читался холодный расчёт.

– На пять часов, – внезапно сказал Сикура, чётко и по-военному.

Вдали стояло несколько участников. Сюдзиро тоже их заметил и обратился к Ирохе:

– Подслушаешь?

– Уже. Кажется, они знают меня и Кёдзина.

Ироха использовала Рокудзон, чтобы подслушать разговор мужчин в толпе поодаль. Те видели, как они сражались в Тэнрю-дзи, и знали, что противники сильны. Союз таких бойцов был дурной вестью. Значит, и остальные, должно быть, не слабее. Судя по разговору, как и предполагал Сикура, решили не нападать, да и от слежки отказались – сочли её слишком рискованной.

– Поспешим.

– Счастливого пути!

И снова эти слова.

Цурубами низко поклонился, а Сюдзиро со спутниками удалились вглубь города.

Остался тридцать один человек.

Глава 7

Война ведомств

1

Почта находилась за пределами станции, в стороне от главной дороги. В Хамамацу почта была не какой-то временной конторкой в доме старосты, а солидным зданием в европейском стиле. В городах покрупнее их строили именно так, с размахом, – чтобы они могли служить ещё и главным отделением для всей округи.

– Мне должна была прийти телеграмма до востребования.

Сюдзиро назвал своё имя сотруднику, такому же молодому, как и в Окадзаки.

– Да, подождите немного.

Юноша начал искать, но тщетно. Решив, что проглядел нужную телеграмму, он снова, уже тщательнее, стал просматривать отправления.

– Ничего нет, – сказал он, растерянно вздёрнув брови.

– Не может этого быть.

– Как бы вы ни настаивали… А не подскажете имя отправителя?

– Маэдзима Хисока.

– Не шутите так, пожалуйста, – сотрудник смущённо рассмеялся. Его реакция была вполне понятна.

– Задерживается? – спросил Кёдзин.

– Да нет, он никогда не опаздывает. По крайней мере, он сообщил бы о задержке. Не могли бы вы поискать ещё раз?

– Хорошо же ты меня знаешь, – сзади раздался знакомый голос.

– А?

Сюдзиро обернулся. На деревянных стульях, поставленных для ожидающих, сидели трое мужчин в европейской одежде. Один из них был облачён в костюм из дорогой ткани иссиня-чёрного цвета, а на глаза низко надвинут котелок, скрывавший взгляд.

– Давно не виделись. – Мужчина встал, поднял шляпу и улыбнулся.

– Маэдзима-сан!

– Он самый.

Вместе с радостным возгласом Сюдзиро раздалось и изумлённое аханье почтового служащего: тот, должно быть, прежде видел начальника управления разве что на фотопортретах. По поднявшейся суматохе стало ясно: в Хамамацу о его прибытии тоже никто предупреждён не был.

– Это он… – Футаба тоже не могла скрыть удивления и невольно прикрыла рот рукой.

Тонкие, острые брови, узкие глаза с маленькими зрачками. Уши слегка заострённые, ноздри неровные, правая чуть больше. Рот крупный, губы толстые. Выглядел он странно, чем-то напоминал ящерицу.

– Я здесь не с проверкой, а по личным делам. Не стоит суеты, продолжайте работу, – обратился Маэдзима к почтовым служащим. Те, поутихнув, послушно вернулись к своим делам.

– У тех двоих револьверы, – прошептал Сикура на ухо Сюдзиро. Должно быть, определил по манере держаться.

Почувствовав настороженность с их стороны, Маэдзима решил представить спутников:

– Фунами Итиносукэ и Урумари Юдзо, мои секретари.

Оба поклонились. Мечей при них не было, но и в осанке, и во взгляде угадывались бывшие самураи, люди, знакомые с боевым искусством не понаслышке.

– Маэдзима-сан, почему вы здесь?

– Решил, что некоторые вопросы лучше обсудить лично. – Губы Маэдзимы сжались в тонкую ниточку, что было верным признаком серьёзности положения. Он повернулся к начальнику почты: – Не найдётся свободного кабинета?

– Д-да, конечно! Я вас провожу.

Утирая пот со лба, он отвёл всех в один из дальних кабинетов. Большой, размером в двадцать татами, посередине длинный стол, вокруг расставлены стулья: в крупных отделениях подобные использовали во время совещаний.

– Присаживайтесь, – Маэдзима жестом пригласил их пройти внутрь.

Сначала сел Сюдзиро, за ним Футаба и Синдзиро. Кёдзин, окинув взглядом кабинет, присоединился к ним. Затем и Ироха, недоверчиво прищурившись: глазами и ушами она искала ловушки.

– Я постою.

Сикура ни на мгновение не отводил взгляда от Фунами и Урумари. Он только что объяснял, насколько страшно огнестрельное оружие. А если у них есть ещё и боевая подготовка, расслабляться никак нельзя.

– Мне так-то всё равно, но… Фунами, Урумари, уберите револьверы, – Маэдзима указал на небольшой столик в углу кабинета.

– Но…

Фунами состроил недовольную гримасу, Урумари же уставился на Сикуру.

– Прошу, – строго попросил Маэдзима. Фунами вытащил один ствол, Урумари целых два.

– Это не вторая модель… – пробормотал Синдзиро.

– А ты хорошо разбираешься, – Маэдзима вздёрнул тонкие брови.

По словам Сюдзиро, почтальоны всегда носили при себе оружие – револьвер «Смит-Вессон» второй, армейской модели. Благодаря почтовой службе он знал только её; в прочих системах и марках пистолетов совсем не разбирался. Что интересно: именно такой револьвер Такасуги Синсаку подарил Сакамото Рёме[87].

– Знаешь модель? – спросил Сюдзиро.

– Да, – Синдзиро кивнул, – у Урумари-сан оба револьвера третьей модели. У неё калибр больше, чем у второй, и, соответственно, бьёт сильнее.

Урумари прищурился и фыркнул: значит, правда.

– А тот, что у Фунами-сан, первый раз вижу, если честно. Предположу, что это «кольт» образца семьдесят седьмого. У этой модели прозвища меняются в зависимости от калибра. Так, этот тридцать второй, значит, «Творец дождя».

– А ты хорош, – тихо выдохнул Фунами. Видимо, Синдзиро и тут оказался прав.

Говорят, эту модель выпустили в продажу только в прошлом году. Во время последнего нападения Синдзиро тоже безошибочно опознал револьверы противников – неспроста. Почему он в них так разбирается? Почувствовав общее недоумение, он принялся объяснять:

– У меня дядя странный… Он хоть и служил при сёгунате, но ружья любит больше, чем мечи.

Часть бывших вассалов сёгуната переехала в Сидзуоку вместе с Токугавой Ёсинобу. Других же, выдав единовременное пособие, попросту выставили за ворота. Сумма была круглой, но, если прикинуть, более чем за двести пятьдесят лет службы, – сущие гроши. Эти деньги отец Синдзиро пустил в торговлю. Среди прочих «самураев-предпринимателей», что выгорали один за другим, он вкалывал, управляя крохотной идзакаей[88]. Дядя же, ушедший приёмным зятем в другой дом, громогласно заявил, что на дворе век огнестрельного оружия, и