Рикугун хохэй тюи - Марк Фиттер

рассмеялся, и в прищуре его глаз блеснули лукавые искорки. — Глядишь, если бы министров за дурные тракты бивали, у нас и дороги пришли бы в цветущий вид, и сами господа министры не были бы столь тучными. А то ведь пока по всем ухабам да рытвинам самолично пробежишься — вмиг всякая сытость сойдет!

— Ваши бы слова, Ямадо-са́н, да Богу в уши, — я лишь тяжело вздохнул, поправляя портупею и высыпая грязь, скопившуюся под ней. — Впрочем, старая мудрость гласит: чем толще чиновник, тем хуже он видит, что у него под самым носом творится. Тем, признаться, простому люду и вольготнее живется.

— Истинно так, господин Гриневич-доно! — старик благодушно закивал, явно довольный моим цинизмом. — Ох, потешили вы меня, право слово. С вами на удивление легко вести беседу. Вы обладаете той редкой, чисто военной прямотой, которая нынче в дефиците. Прошу, не сочтите за дерзость. С кем иным мне было бы неловко шутить на столь щекотливые темы, а вы… Глядя на вас, кажется, будто вся ваша жизнь — суть одна непрекращающаяся, тонкая пикировка со смертью.

Ямадо на секунду замолчал и его тон стал более деловым:

— Впрочем, я ведь искал встречи с вами совсем по иному делу. Нынче вас в чертежных мастерских не застать — всё по фортам да причалам колесите. А теперь, доносят слухи, вас и вовсе изволили включить в состав Ревизионной комиссии по освидетельствованию заводских мощностей. Именно по этой причине один наш общий высокопоставленный знакомый просил меня незамедлительно озаботиться переменой вашего местожительства. Так что… можете с чистой совестью отпустить своего шофёра. Его услуги вам более не понадобятся. Вы выходите из-под опеки ведомства Итиро и отныне числитесь независимым экспертом при Артиллерийском управлении. Примите мои искренние поздравления.

Я застыл на месте, пораженный этой вестью до глубины души. Рука моя рефлекторно сжала ладонь старика, губы тронула бледная улыбка, но язык точно прирос к гортани. Мысли вихрем проносились в голове. С одной стороны — сие знаменовало долгожданную свободу и значительно приближало минуту моего возвращения в Отечество. С другой — я наконец достиг вожделенной цели, закрепившись при ведомстве господина Арисаки.

Но была и третья сторона, от которой по спине пробежал неприятный холодок. Там, в моем прежнем жилище при мастерских Итиро, под половицами остался потайной схрон. И этот тайник надлежало уничтожить во что бы то ни стало, ибо обнаружь его новые хозяева — и лишних вопросов не избежать, а ответов на них у меня не имелось. Один только новейший панорамный аппарат «Кодак» чего стоил! За подобную находку господа из Кемпейтай без лишних церемоний вздернут меня на ближайшей рябине, невзирая на все былые заслуги.

— Когда я буду волен забрать свой нехитрый скарб со старой квартиры? — стараясь, чтобы голос звучал как можно более невозмутимо, поинтересовался я.

— В том нет ни малейшей нужды, господин Гриневич, — вежливо, со всею восточной учтивостью улыбнулся старик и кивнул в сторону подкатывавшего к нам экипажа. — Все ваши пожитки уже перевезены в новые апартаменты. А вот, к слову, и подвода за вами.

У меня перехватило дыхание, и я нервно сглотнул, силясь разглядеть сквозь вечернюю изморозь силуэт за рулем прибывшего автомобиля. Его очертания показались мне смутно знакомыми.

— Скажите на милость, Ямадо-сан, — негромко, едва шевеля губами, спросил я, — а с каких это пор у вас господа офицеры перевелись в разряд простых шофёров?

Я не ошибся. Вглядевшись в лобовое стекло, я безошибочно опознал в водителе статного господина Курасаву — не кого иного, как кадрового офицера военной полиции Кемпейтай.

Глава 41

Я намеренно опустился на переднее пассажирское сиденье, всем своим видом демонстрируя, что вижу в Куросаве боевого товарища, а не наемного шофёра. Японец лишь смерил меня холодным, скептическим взглядом и едва заметно усмехнулся. Лишь когда мотор натужно взревел и мы отдалились от ворот имения Ямадо на приличное расстояние, он прервал молчание.

— Вид у вас, признаться, скверный, — сухо бросил он, не отрывая глаз от дороги. — Снова рылись в земле, подобно кроту?

— Окопная пехота берется судить труды военного инженера… — начал было я свою привычную пикировку, но быстро осекся. Если с Жаном подобные дерзости сходили с рук, оборачиваясь дружеской бранью, то с Куросавой этот номер не проходил. Его лицо оставалось непроницаемым, точно маска театра. — Так о чем пойдет речь?

— О делах насущных, — офицер повел плечами. — И притом там, где у стен нет ушей. Ты спас мне жизнь, Гриневич, посему я отброшу политес и буду с тобой откровенен. Ты находишься под неусыпным негласным надзором контрразведки. Не спрашивай, откуда мне сие ведомо…

— Да я, признаться, и сам не слеп, — усмехнулся я в ответ. — Более того, я сам их на себя вывел. Было бы в высшей степени наивно полагать, что иностранного спеца, допущенного к секретным разработкам, эти волкодавы оставят пастись без присмотра. Но за предупреждение — мое искреннее солдатское спасибо.

— Ты совершенно не понимаешь сути, Гриневич-доно, — Куросава покачал головой и издал тяжелый вздох. — Я вечно упускаю из виду, что имею дело с прямолинейным русаком. Вам всё надобно разжевывать. Изволь слушать и не перебивать. Во-первых, ты — иностранец, удостоенный ордена Восходящего солнца четвертой степени. Дабы тебе было яснее: сие автоматически возводит тебя в ранг местной знати, даруя привилегии, коих лишены многие родовитые японцы.

Он ловко вывернул руль, огибая выбоину на ночном тракте, и продолжил:

— Во-вторых, отныне ты — не просто наемный инженер. Сегодня поутру генерал-лейтенант Арисака личным распоряжением зачислил тебя в штат Главного артиллерийского управления. Более того, он направил рекомендацию на твое имя в Императорскую канцелярию. А барон Арисака, смею напомнить, принадлежит к тому узкому кругу лиц, коим дозволено входить в кабинет самого Тэнно без доклада. Посему, весьма вероятно, что вскорости тебе будет пожалован чин хоухэй-сёса. В переложении на ваши табели о рангах — это капитан артиллерии, или же есаул.

Куросава бросил на меня короткий, многозначительный взгляд:

— И в-третьих. По его же высочайшей протекции тебе жаловано собственное имение. Господин Ямадо изрядно похлопотал и выкупил у одного обнищавшего самурайского клана их родовое гнездо. Уж не ведаю, какие там плелись кулуарные интриги, но то, что к этой сделке приложили руку господа из политических партий — непреложный факт.

— С чего вдруг мне оказывают столь высокие почести? —