Голоса извне. Они уже тут - Лина Рут

как тень. Каждое движение давалось ей с огромным трудом. Лида попыталась уцепиться за ее кардиган, но пальцы плохо слушались и почти не гнулись. Тогда Саша схватил за руку и другую девочку.

Они поспешили сквозь серую пустоту. Точнее, спешил Саша, с трудом таща обессилевших девочек за собой. Они медленно ковыляли за ним, едва переставляя ноги. Лида временами и вовсе просто висла на руке, когда сил идти не оставалось.

Саше не терпелось сбежать отсюда. Каждый нерв вопил об опасности, о том, что каждая лишняя секунда здесь крадет у них шанс на спасение. Но и собственное тело начинало предавать его: холод, впитывавшийся раньше лишь кожей, теперь проникал глубже, сковывая суставы колючей усталостью. Пальцы, сжимавшие руки Светы и Лиды, немели, щеки горели ледяным огнем.

А если они правда никуда не смогут дойти?

Саша гнал эти мысли прочь.

Он вел их, закрыв глаза, целиком ориентируясь на свой внутренний резонанс. Гул в ушах превратился в путеводную нить – тонкую, звенящую, ведущую сквозь лабиринт небытия. Саша следовал за ней, оставляя позади страх.

И тут пустота за ними шумно вздохнула. Начала сгущаться, темнеть – неторопливо, будто пробуждаясь от долгого сна. Оно пробуждалось – то, что принесло сюда Свету, что забрало отсюда других. Оно не спешило. Оно знало, что добыча никуда не денется. Но их суета вызывала у него смутное беспокойство и раздражение.

Добыча должна мирно ждать своего часа, а не бродить туда-сюда.

Ребят обдало новым потоком холода, точно в пустоте вдруг появился встречный ветер, замедляющий каждый шаг.

А может, это было чье‐то дыхание?

– Быстрее! – закричал Саша, зажмурившись еще сильнее, изо всех сил цепляясь за звуковой след.

Реальный мир звал его, и Саша шел на зов. Нужно было просто успеть.

И, когда гул реальности достиг своего пика, Саша открыл глаза. Серая пелена перед ним истончилась, превратившись в подрагивающую пленку. А сквозь нее, как сквозь мутное стекло, виднелось искаженное изображение: лаборатория, мелькание красного света, смазанные, мечущиеся фигуры.

И голоса – теперь он различал каждый. Отчаянные крики Киры. Хриплую ругань Женьки. Короткие пистолетные выстрелы.

Саша остановился, тяжело дыша. По его бледному лицу расползлась торжествующая улыбка.

Он нашел. Он нашел дверь. Хрупкую, нестабильную, но все‐таки дверь.

Пустота сзади недовольно заворчала – низко, на грани слышимости. Саша оглянулся, и его сердце пропустило удар.

Со всех сторон их обступала сгущающаяся тьма. Длинные, неоформленные щупальца из мрака тянулись вперед плавно, но неотвратимо. Еще немного – и ребята окажутся в смертельных объятиях.

И тогда уже точно никуда не смогут уйти.

– Сейчас! – вскричал Саша, из последних сил сжимая замерзшие пальцы Светы и Лиды. – Держитесь!

Он не знал, получится или нет. Он просто сконцентрировал все свое существо, всю свою ярость, всю тоску по реальности на одной этой точке и представил, как разрывает ее изнутри.

И ринулся вперед, таща девочек за собой сквозь дрожащую пленку бытия.

Они вывалились обратно в реальность с оглушительным грохотом, рухнув прямо на кафельный пол. Ощущение было таким, как будто они только что вынырнули из-под толщи холодной воды. Судорожно хватая ртом воздух, Саша медленно поднял голову. Рядом с ним, цепляясь друг за друга, сидели Света и Лида. Они щурились от непривычной яркости света, и их бледные лица прямо на глазах медленно розовели. Пар перестал вырываться изо ртов, глаза заблестели, и по щекам покатились слезы.

Они живы. Они выбрались.

Но теперь ребята оказались прямо посреди ожесточенного сражения.

Глава 15

Цена стерильности

Когда Странник ворвался в зал, превращая его в бойню, Зоя и Тамара Петровна действительно незаметно выскользнули в коридор. Но вместо спасения их встретила другая тварь – невысокая, с множеством щупалец, сочащаяся густой темной жижей.

Тамара Петровна замерла, ее лицо побелело. И прежде, чем Зоя успела что‐то сказать или сделать, женщина, которую она мечтала называть матерью, с силой толкнула ее вперед – к твари – и кинулась в противоположную сторону.

Это был всего лишь порыв, продиктованный паникой. Но Зое показалось, будто бы ее только что ударили ножом в сердце.

Человек, которого она считала самым близким, бросил ее на съедение монстру. Все тепло, вся хрупкая надежда, которую она втайне лелеяла, испарились в одно мгновение. Вместо них внутри вспыхнула ненависть.

Не к твари. К ним. Ко всем, кто видел в ней не человека, а либо угрозу, либо инструмент, либо – как сейчас – щит.

Тварь медленно приближалась к ней, но Зоя не стала бежать. Она развернулась, подняла руку и сжала кулак. Существо с мокрым хлюпом сплющилось в бесформенную лепешку, а затем и вовсе разорвалось, забрызгав стены черной слизью.

Зоя не почувствовала ни отвращения, ни триумфа.

Только холод.

В голове вдруг мелькнула жуткая мысль: бежать ей некуда. Мир снаружи – это мир, где она сирота, изгой. А здесь, рядом с «Разломом», у нее есть сила и предназначение.

Значит, нужно сделать так, чтобы он не закрылся.

Поэтому она вернулась в лабораторию – и наткнулась там на группу Игоря Сергеевича, которые в ее глазах мгновенно стали диверсантами, пришедшими разрушить все, что у нее осталось.

«Они пришли за Сашей? Значит, они захотят заодно закрыть “Разлом”», – решила она.

Сперва Игорь Сергеевич попытался заговорить с ней, но Зоя не собиралась его слушать. Осколок стекла черканул мужчину по щеке, и он отпрянул. Тяжелая катушка с кабелем пронеслась в сантиметре от головы Жени и треснула, ударившись об стену. Кира и Витька едва успели пригнуться за перевернутым столом, над ними со свистом пролетели куски плитки.

Лаборатория, и без того разрушенная, теперь превратилась в смертельный капкан. Зоя стояла в центре зала, и ее лицо, обычно бесстрастное, исказила жгучая ярость. Вокруг в воздухе медленно вращались обломки: осколки стекла, рваные листы металла, вырванные с корнем провода. Ее телекинез бушевал хаотичным вихрем, отражая бурю внутри.

– Хватит! – хрипло, перекрывая приглушенный вой сирен, крикнул Игорь, стиснув зубы от боли. – Брось! Твои хозяева сбежали! Тебе больше незачем сражаться!

Зоя сверкнула глазами, и в стену рядом с милиционером врезался кусок какого‐то монитора.

– Вы все испортили, – процедила сквозь зубы она. – Он все испортил! – Девушка бросила взгляд на пустое кресло, к которому был привязан Саша. – Они дали мне силу! Они дали мне цель! Я была нужна им! А теперь… теперь все это исчезнет, и я снова стану никем!

Осколки плитки разлетелись в разные стороны, заставив всех пригнуться.

– Не высовывайтесь! – крикнул Игорь Сергеевич, крепко сжимая в руке пистолет. Кровь медленно стекала по раненой щеке.

Зоя видела в них не спасителей,