Изгой - Герман Иванович Романов

углам. И никого, кроме них двоих – ни детей, ни Авдотьи, ни Смальца – однако пару раз такое уже бывало, и он не придал этому значения. И сейчас дремал на ходу – объелся на радости мясом, благо пост закончился, а рыба с овощами надоели до жути.

Покорно уселся на лежанку, Зульфия стянула с него сапоги и раздела донага. Да так быстро, что Юрий даже не понял, толком не проснувшись и продолжая дремать лёжа, накрытый одеялом.

– Я здесь, мой господин…

Обнажённое тело татарки обожгло его как пламя – от неожиданности он попытался вскинуться. Но две нежные и тёплые руки обвили его за шею и прижали его лицо к двум маленьким упругим холмикам.

Юрий даже возмутиться не успел толком. И мысли в голову раньше не приходило соблазнить девчонку, с которой вообще-то мог сделать всё, что в голову бы только пришло. Но сейчас его обнимала и неумело ласкала вполне созревшая девушка, которая хорошо знала, чего желала, судя по страстному дыханию и определённым действиям.

– Я люблю тебя и хочу быть твоей всю ночь, мой господин. Ана сказала, что тебе женщина очень нужна. Как мужу и повелителю. Я вся твоя, и жажду тебя, мой господин…

Целоваться Зульфия совершенно не умела, тыкалась губами и дрожала. Но это, как ни странно и возбудило Юрия – от долгого воздержания он воспламенился порохом на полке, только краешком сознания понимал, что нужно быть нежным и осторожным.

Интерлюдия 3

Москва, 24 января 1676 года

– И какой подарок ты мне принёс, боярин? Зело интересно мне стало, а ты развлечёшь меня.

– А вот, государь, полукафтан стрелецкий, необычный, и с шапкой. А к нему мушкет облегчённый, что фузеей именуют, и всякое оснащение воинское, которое в сечах и походах потребно.

Алексей Михайлович с нескрываемым интересом посмотрел на множество разнообразных предметов, что в порядке были разложены по широкой столешнице. Взял в руки кафтан – полы короткие, едва до колен будут, сукно зелёное, на ощупь не из дорогих, но и дешёвым назвать нельзя. Вместо меха подбит дешёвой овчиной, такой рубля три стоит, никак не больше. Карманы накладные, зато на груди с двух сторон ткань набором нашита, и пеналы берестяные торчат – по шесть штук.

Царь выцарапал пальцами один, открыл крышку – под войлочным пыжом зернистый порох. Удивился:

– Необычная берендейка. А пуля где?

– А вот на поясе, государь. Две сумочки с пулями, по дюжине в каждой. А рядом ещё две берендейки по шесть зарядов. Удобно очень, сам попробовал так поносить – гораздо лучше, чем у стрельцов моих, над которыми я «головой» служил.

– Тебе виднее, боярин – ты полковником служил, опыт изрядный имеешь. А хитро придумано, ничего не скажешь!

– Фузея ещё мудрёней, царь-батюшка! Ствол от османского мушкета, а вот замок на нём хитрый. И надёжный зело – осечек почти не даёт. И стреляет намного точнее, чем стрелецкие пищали – тут хитрости в прицеливании. Вот мушка, вот целик – если глазом присмотреться и точно одно в другое взглядом соединить, бьёт точно. Я вчера сам опробовал – с двухсот шагов пули в круг, с аршин размером, точно попадают. Хотя несколько выстрелов впустую сделал, но приноровился.

– Хм, зело удивительно! – Алексей Михайлович взял в руки фузею и подержал на весу – прицелился. Всё же не только из пищали стрелял, но и довелось из мушкета аглицкого. Фузея ему понравилась – лёгкая, ухватистая и удобная. Смутил на секунду ремень на ней, потом понял, для чего он предназначен, когда на плечо себе закинул.

– А ведь так фузею носить удобнее, особенно в походе – руки не заняты, и вес на ремень приходится.

– А в случае нужды фузею легко можно в пику превратить. А для того вот этот нож к стволу прикрепить, – боярин Артамон Матвеев вытащил из ножен длинный кинжал и быстро присоединил к стволу.

– Кольни, государь!

Алексей Михайлович взял фузею как копьё и попробовал – вышло ловко, хотя царь с рогатиной на медведя никогда не ходил.

– А кто тебе всё это прислал, боярин?

– Дьяк Малороссийского приказа Лаврентий Нащокин, государь. Он харьковского полка слобожанского сотника Лободу отправил в острог, что этой осенью был поставлен запорожцами близ Северского Донца, рядом с обителью на Святых Горах, которую летом татары разорили.

– Слышал я о беде этой. Каждый год крымчаки городки и церкви зорят, беды одни от них!

– Потому и набеги устраивают, государь, что османы их на то толкают. Но и мщение тоже наступает – этим летом запорожцы на Гезлев ходили, татар перебили бессчётно, и три тысячи полоняников из Крыма вывели, с добычей богатой.

– Уже сказали, что атаман Сирко удачлив был. Но ты про фузею эту говорил, а потом Ивашку, плута зловредного, в беседу вплёл.

– Так оный Ивашка в деле этом отметился. Причём фузеи эти по его приказу в городке Славянске делают в полной тайне, в том самом остроге, где сотник Лобода побывал.

Алексей Михайлович моментально насторожился – кошевой атаман войска Запорожского Низового вызывал у него подозрения. А тут острог быстро поставили и дела втайне ведут.

– И кто у казаков в Славянске этом воеводствует?

– Сотник стрелецкий Галицкий, рода шляхетского, но в Сечь дед его сбежал, когда ляхи последние имение у него отобрали. Якобы в бурсе он учился, в монахи стремился постриг принять этим маем. И для того в обитель на Святых Горах приехал, но там татарами в полон был взят. И в Крым уведён, в городок Гезлев.

– Сотник стрелецкий? Откуда у запорожцев стрельцы? И кто он – если постриг хотел принять, то бурсак, а тут стрельцов под начало взял сотником. Ты, боярин, говори, да не заговаривайся! Тут что-либо одно выбирать нужно – или сотник, либо монах!

– Вот и я голову который день ломаю, надёжа-государь, – за кого оного Галицкого мне принимать? В обитель приехал вьюноша бледный, слабый и никчёмный, а из крымского полона вернулся сотник: муж зрелый, ухватки воинские знающий.

– Как такое быть может?!

Нахмурился Алексей Михайлович, он и так подозрительно относился к Сирко, а тут совсем непонятные дела пошли. Он задумался, пытаясь найти отгадку в столь необычном случае.

– В Гезлев, значит, запорожцы ходили. А не для того, чтобы этого Галицкого освободить из татарского плена?!

– Так и было, государь! В походе Галицкий сотню мужиков освобождённых огненному бою обучил, и как казаки говорили, оные стрельцы атаку янычар отразить смогли с потерями большими.

– Тогда он сотник, и бывалый,