Изгой - Герман Иванович Романов

раз смог такого добиться. И воевал много, опыт имеет – раз такую фузею сотворил! Кузнец, может, её и делал, но вот все пояснения от сотника только могли идти. Он голова всему делу, а кузнецы лишь руки!

– А ещё ликом они сильно схожи – бурсак с сотником этим. Очень схожи – монахи в обители их видели, одного прежде, а другого позже. И все твердят, что обличье у них общее, только в воеводе сила чувствуется, а в бурсаке слабость изрядная была.

– Тогда братья они, иного быть не может, – подвёл черту царь и внимательно посмотрел на Матвеева. Дело крайне заинтересовало, с такими случаями встречаться не приходилось. Но в то же время вызывало серьёзные подозрения – Алексей Михайлович не любил непонятностей.

– Только имя у них почему-то одно – Юрий Львович. Дьяк Нащокин проверил: бурсак весной был в Сечи, и там его знали именно под этим именем. И воевода в Славянске и в походе крымском тоже Юрий Львович, или так решил называться, пряча своё настоящее имя. Хотя они братья, в этом нет сомнений. А потому дьяк решил проверить, а бурсак ли Славянского городка воевода?!

– И как?! Не томи душу!

– Нет, грамоте плохо разумеет. Говорит необычно, а пишет с такими ошибками, что понять трудно. Расписку с него за два бочонка пороха и пять пудов железа, что в двадцать рублей казне обошлись, и в обмен на две оных фузеи со снаряжением доставлены были сотником Лободой.

– Вот оно как! Бурсак погиб, а его брат, которого атаман освободил из плена, его имя на себя принял, чтобы своё в тайне сохранить. Так это воровство какое спрятать решил?!

– Слобожанский сотник написал в приказ, что воевода Галицкий рассказал ему, как свеи свои мушкеты быстро заряжают. И как воевать с этими фузеями надо, чтобы ворогу большие потери причинить.

– У свеев воевал под началом! И что ты надумал с самозванцем и вором делать?!

– Отряд большой посылать нужно и силой брать, только потери, государь, будут. У Галицкого три десятка стрельцов справных, отменно стреляют все. Да ещё столько же мужиков огненному бою обучены хорошо. И запорожцы рядом – битва может быть серьёзная, ему и донские казаки помочь могут. Сам знаешь, надёжа-государь, – хоть время разинского бунта прошло, но смута и гниль в душах казачьих остались.

– Тогда обманом вытянуть его оттуда и повязать! Грамоту напиши немедля – я подпишу. Сотника Галицкого в кандалы и на дыбу, как злодея! Розыск сам учини строгий. Если невиновен – то отпусти обратно, дай сто рублей, а если вину на нём отыщешь, то мне доклад делай немедленно. И выманивай воеводу осторожно – мыслю, хитёр и умён он, раз фузею такую измыслил. Ничего заподозрить не должен, хороняка …

Глава 14

– Весна скоро, дыхание её уже ощутимо, Смалец! Ты чего морщишься? С утра ходишь и зудишь?

– Да маета на душе, княже, всё из рук валится с самого утра. Вроде бы в мирную обитель едем, сердце должно радоваться, как всегда, а внутри будто тетивой лука душу натянули.

– Да брось, всё нормально!

Юрий пожал плечами. Сам он с самого утра чувствовал себя хорошо, хотя не выспался. Зульфия его всю ночь ласкала беспрерывно, девчонка словно с цепи сорвалась – от её заботы и теплоты он прямо млел. Такой девушки ему раньше на жизненном пути в прошлой жизни не встречалось. Там всё просто было – каждая вторая через пару встреч настойчиво интересовалась содержимым кошелька и банковских карточек, а каждая первая задавала нетривиальный вопрос: «А что ты мне можешь дать?»

И при том тоже тянулась к тем самым моментам, что заботили каждую вторую. А милой и любящей татарке нужен был он сам – с его проблемами и печалями. Её голова никогда не болела, и настроение всегда было хорошее – словно солнышко в окошко светило каждый день, согревало и всё освещало.

Славянск готовился к приходу весны – зиму как-то пережили, в трудах, заботах и хлопотах. Почти все запасы железа извели, но в Сечь сотню фузей и пару дюжин новых пистолей отправили. Последние стали местной разработкой – полностью идентичные по конструкции, поточного производства образцы. Пора было потихоньку налаживать серийное изготовление «огнестрела», вводя единый калибр.

Не мануфактура, конечно, но определённые производственные мощности и подготовленные мастеровые уже были в наличии. Тем более удалось открыть школу в атаманской хате, набрав для обучения молодёжь обоих полов – не до раздельного обучения.

Батюшка взялся обучать всех грамоте, при этом оказался несдержан на руку – подзатыльники отвешивал. Юрий учился у него словесности и при этом сам принялся обучать арифметике – открыв в себе удивительный багаж знаний, вбитых со школы, которые в молодости он посчитал благополучно забытыми. Галицкий собственноручно расчертил и склеил листы, испытывая при этом какой-то детский восторг, повесил на стену хаты таблицу умножения, которая произвела фурор.

Заодно принялся за географию, начертив примерную карту Малороссии и окрестных земель Московии. Понятно, что любой картограф удавил бы его голыми руками или сошёл с ума, но не обременённые образованием жители Славянска задумку встретили с необычайным воодушевлением. Даже взрослые мужики потянулись в школу, чтобы посмотреть, насколько огромен окружающий их мир.

И послушать рассказы знающих людей, особенно Смальца, которому приходилось бывать и в Москве, и в Варшаве, и даже отметиться в германских землях.

Странно, но после первых уроков татарка его изводить вопросами начала и по ночам: пришлось рассказывать о слонах, бегемотах, тиграх и бизонах, вспоминая просмотренные телевизионные программы. Видимо, на девчонку это произвело неизгладимое впечатление, и она стала смотреть на него совсем оглупевшими от счастья глазами.

Единственное, что не на шутку напрягало, так это постоянные попытки отца Михаила наложить на него епитимьи за «блуд». От прелюбодеяния воевода отгавкался, доказав как дважды два, что он холост, а Зульфия – невольница, рабыня. И от блуда открестился, заявив, что с православной это грех, но не с магометанкой. Более того, не моргнув глазом сам стал убеждать священника, что именно через любовь пытается обратить татарку в православие, как её маленьких племянниц к истинной вере привела Авдотья, опекающая их с материнской заботой.

Так что год протянуть «волынку» можно было, а то и больше. А там, может, и проблема сама по себе рассосётся, ведь прошедшее время всё по своим местам расставит…

– Приехали, сотник, вот и обитель!

Юрий вырвался из дум, посмотрел на лавру. Следы татарского разгрома ещё виднелись, сгоревший небольшой скит на склоне, что стоял на