Дело о проклятом мече - Лариса Куницына

— Ты во всём прав, брат, — закивал Сигвальд, остановившись у дальней стены с рядом выбитых окон. — Я, действительно, такой, жалкий и презренный. Но что делать, если я таким родился? Разве я в этом виноват? Мне ведь тоже хотелось быть сильным и отважным, снискать славу в бою и купаться в восхищении окружающих. Но я лишь слизняк! — он засмеялся и вдруг полез на парапет. — Конечно, слизняк, Ролан! Кому я нужен? Кто будет по мне плакать?

— Что ты творишь? — испугался де Валон, кинувшись к нему. — Слезай немедленно!

— Ну да, чтоб ты замуровал меня с этим проклятым мечом в скалу? — продолжая хихикать, спросил Сигвальд.

— Я не собираюсь делать ничего подобного!

— Конечно, конечно, Ролан, граф Эмберлейн! Разве ты не хотел забраться на моё место? Смотри-ка, ты уже собрал вокруг себя единомышленников. Даже мой комендант и рыцари перешли на твою сторону! Ты возмущён моим предательством и моими преступлениями. Ты жаждешь мести. Я понимаю, но я не дам тебе насладиться ею! Я не хочу задохнуться в камне с привязанным к руке эфесом этого дьявольского меча. Он ведь был ловушкой нашего безумного предка, верно? Ему скучно было одному бродить по подземелью, и он заманил меня в западню, чтоб я присоединился к нему. Он думал: этот жалкий дурак сгодится хоть на это! Но я не стану угождать ему. Я хочу умереть быстро и без мучений, разбившись о скалы. В этом есть величие, в том, чтоб прыгнуть в пропасть по своей воле.

— Господин мой, — комендант Аморис подошёл ближе и тревожно следил за фигурой, качающейся в пустом оконном проёме, — никто не посмеет вас тронуть! Мы выступили не против вас, а против этого гадкого колдуна, подлинного виновника этих бесчинств! Это он убил вашего отца, славного графа Элрика и ваших младших братьев. Он хотел оставить вас в полном одиночестве и, прикинувшись верным другом, пользовался вашим доверием, заставляя делать ужасные вещи! Это он подсунул вам этот меч и придумал историю о Сигурде…

— Нет! — возмущённо крикнул Эмберлейн. — История правдива и меч настоящий! Просто я не удержал его в руках. А Ройдерн… Я знал, что он жестокий человек, но думал, что иметь рядом того, кого все боятся, выгодно. Значит, отца и братиков убил он…- Сигвальд вдруг всхлипнул. — Я скучаю по ним. Наверно, они ждут. И отец простит меня. Я пытался…

— Сигвальд, прекрати! — умоляюще произнёс Ролан. — Я не собираюсь тебя убивать, мне не нужен титул. Всё закончилось, колдуна больше нет, и он не будет внушать тебе плохие мысли. Всё наладится. Ну же, слезай!

— И ты прощаешь меня?

— Прощаю!

— За Абланкура и Берена ты меня тоже простишь? А Эланор простит мне убийство отца? А король Жоан простит меня за то, что я пытался убить графа де Лорма? Что значит твоё прощение пред его гневом! Я не хочу, чтоб меня выпотрошили и четвертовали на рыночной площади Сен-Марко. Лучше я прыгну в пропасть.

— Он ничего не узнает! — крикнул Марк, с тревогой наблюдавший за происходящим. — Я не скажу ему, и причин для мести у него не будет. Клянусь!

Сигвальд замер и, подняв голову, окинул тоскующим взглядом чёрное небо. Глубоко вдохнув, он снова взглянул на смотревших на него мужчин.

— Лжец во всех видит ложь. Я вам не верю…

И в следующий момент его покачивающаяся фигура исчезла из проёма. Ролан с криком отчаяния бросился туда и, свесившись через парапет, посмотрел вниз, а потом медленно повернулся и сел на него, опустив голову.

— Жалкий глупец, — пробормотал Аморис, с отвращением скидывая с плеч чёрный балахон.

Марк покачал головой и взглянул на всё ещё лежавшего в его объятиях Джин Хо, который посматривал на него с довольной улыбкой.

— Похоже, ты пригрелся, — усмехнулся он.

— Почаще держи меня так, мне понравилось, — сообщил лис. — А если я при этом превращусь в маленькую лисичку, то будет ещё лучше.

— Вернёмся к этому позже, — произнёс Марк. — Я продрог до костей и почти не чувствую своего тела. Боюсь, я даже не смогу самостоятельно подняться.

— Я помогу, — лис проворно вскочил и протянул ему руки.

К Марку уже спешили его рыцари и Эдам. Вскоре его поставили на ноги и Ламбер с Клеманом, закинув его руки на свои крепкие плечи, повели его в дом.

Рассвет после тёмной ночи

В небольшой уютной гостиной, обставленной старинной, крепкой мебелью было тепло. Помимо растопленного камина здесь стояла жаровня с раскалёнными углями. Её специально установили ближе к удобному широкому креслу, в котором, закутавшись в свой плащ с меховым воротником, сидел Марк. Он пил из большого кубка прогретое с мёдом и травами вино, в которое был добавлен виноградный спирт. Обнимая ладонями обжигающие круглые, рифлёные бока чаши, он чувствовал, как по рукам растекается приятное тепло, но где-то внутри тела ещё таился леденящий холод. Сделав небольшой глоток, он невольно закрыл глаза, наслаждаясь тем, как горячая волна прокатывается по жилам, постепенно согревая его.

— Мы всё сделали, как ты сказал, — продолжал свой рассказ сидевший рядом Джин Хо, — для начала схватили Дорлина и затащили его в подвал башни. Двух затрещин хватило, чтоб он выразил полную готовность к сотрудничеству и выдал остальных любителей водить хороводы в святилище под дикий вой. Люди коменданта тут же притащили их к нам, вместе с припрятанными балахонами и масками.

— Ты, правда, понял, что вместо тех олухов в святилище явились мы? — спросил Клеман, устроившийся рядом с Ламбером.

— Конечно, потому и решился напасть на колдуна.

— И когда ты понял? — спросил Делаж.

— Почти сразу, как вы появились. Как только увидел, что вы столпились у входа, как стадо перепуганных овец, явно не зная, что делать дальше.

— Мы знали, — возразил Клеман, — но то, что увидели там, сбило нас с толку. Однако мы быстро разобрались, что к чему.

— У них же не было возможности отрепетировать этот танец маленьких лебедей, — вступился за друзей Джин Хо. — Всё случилось слишком быстро. Представь, как я испугался, когда, вернувшись в нашу комнату, увидел выбитую дверь,