Второй шанс для Лекаря. Том 3 - Алексей Аржанов

— Помню.

— И что же ты сделал? — Он усмехнулся, коротко и криво. — Ты ввязался разом в два дела. В уголовное и в опекунское. За две недели, братец. Иному на такое жизни не хватает.

— Я не мог иначе. Выслушай, — заговорил я. — Ежели я отступлюсь, пропадёт аптекарь, который мне поверил. Пропадёт вдова, которую объявят безумной за чужие деньги. Пропадёт имя, на котором…

— Имя. — Андрей поглядел на меня так, что я осёкся. — Вот и я про имя пришёл поговорить, Михайло. Только про своё.

Он помолчал. Снег таял у него на плечах, и он его не стряхивал.

— Я семь лет его собирал по крупице. И просил тебя об одном. Не трожь. — Он отвернулся к дверям. — Ты не тронул. Ты его сразу в два дела решил занести! Нашу общую фамилию…

— Андрей, ты зря это говоришь, — помотал головой я. — Если бы выслушал…

— Не трудись. — Он взялся за ручку двери и уже оттуда, не оборачиваясь, договорил. — Одно тебе скажу, потому что братом тебе являюсь. Дела твои оба назначены на четверг. На один день, слышишь? Утром одно, пополудни другое. Кто-то очень хочет поглядеть, как ты разорвёшься надвое. А теперь… — Он выдержал паузу. — Прощай, Михайло. Как отсудишься, тогда и поговорим. Ежели будет, о чём говорить. Но, полагаю, говорить нам больше не о чем. Ведь ты меня снова предал.

Дверь затворилась.

Я стоял в передней один и слушал, как скрипят по снегу его шаги. Брат, которого я почти воротил, вычеркнул меня второй раз. Теперь уже не за прошлое. За то, что я сделал сам, своей волей, и сделал бы снова.

Я не допустил ошибки. Отказаться от суда я не мог. Это правильно! Я должен защитить свои права.

Казалось бы, можно было переговорить с братом заранее, попытаться решить вопрос с судами и не доводить до крайней точки, как произошло сейчас. Тогда бы Андрей к этому моменту остыл.

Нет, он был категоричен в своих условиях. И скажи ему раньше, он бы помешал, его должность позволяет. Теперь же, ему остётся только наблюдать, чем всё закончится.

А мне приходится терять брата…

Проклятье! Разве могу я такое допустить?

А кроме того в четверг меня ждали два разбирательства разом. И где-то в этом городе сидел человек, который свёл их в один день и теперь ждал четверга с не меньшим нетерпением, чем я.

Пока Российская Империя ведёт войну, мне приходится воевать по-своему. На медицинском и юридическом фронте.

И на семейном тоже…

И, чёрт подери, я одержу победу!

Глава 13

Наверх я поднялся не сразу. Постоял в передней, послушал, как затихают за окном шаги, и только после этого пошёл к себе.

Ехать за Андреем следом нынче было нельзя. Брат всё сказал ясно. Как отсужусь, тогда и поговорим. Ежели я кинусь его догонять через четверть часа, выйдет, что слов его я не услышал вовсе, а такому человеку, как Андрей, повторять дважды унизительно.

Но и молчать я не собирался.

Я сел, обмакнул перо и написал три строки. Больше и не понадобилось.

«Андрей. Я не мог иначе, и ты это знаешь. Ежели бы пришлось выбирать снова, я выбрал бы то же самое. Поговорим, как отсужусь».

Число, подпись. Ни оправданий, ни просьб, ни единого слова о том, чтобы он меня простил. Простить он должен сам, а нянчиться со взрослым человеком я не нанимался.

А затем, как и обычно, передал письмо Гришке.

— Снеси на Сергиевскую, — велел я. — Лично ему передавать не обязательно, отдай слуге и ступай прочь. Ответа не жди.

— А ежели дадут? — спросил Гришка.

— Не дадут, — помотал головой я.

Он убежал, а я остался при свече. На душе у меня было хорошо, хоть я и рассорился с братом. Потому что я понимал, что всё сделал правильно.

И я был готов к предстоящему суду. Ведь именно он ждёт меня уже со дня на день.

Почти готов. Для начала нужно решить ещё пару дел, чтобы полностью к нему подготовиться.

Я вытащил обе связки с бумагами и разложил по столу.

Слева легло хинное. Жалоба, опись изъятого у лавочника, расписка, две склянки. В одной наша кора, в другой труха, которую пытались выдать под нашим именем.

Справа легло дело вдовы Гагиной. Рецепты Красовского с числами, моя запись осмотра, список с его свидетельства.

Перед разбирательствами я снова тщательно изучил весь набор документов, а среду я потратил на Апраксин двор и вышел оттуда через час, уговорив-таки Фёклу Савельевну прийти назавтра в правление, а с собою принести её собственную бумагу, ту самую, по которой её два года как числили в умалишённых.

* * *

В четверг Гришка нашёл меня ещё с утра.

— Отдал, барин записку. Человеку брата вашего в руки, как велено.

— А он?

— А он ничего. Взял и унёс. Я постоял малость у ворот… — Гришка потоптался. — Не вышел никто.

Я кивнул и отложил это дело на потом.

Пришло время разбирательств.

Присутствие по хинному делу открылось в десятом часу.

Для того, кто, как я, вырос на судах из кино, зрелище выходило непривычное. Ни речей, ни прений, ни залы с публикой. Комната с длинным столом, за столом трое, сбоку секретарь, посередине зерцало, трёхгранная штука с указами, поставленная тут ради напоминания, что всё делается по закону.

И тишина, в которой скрипит перо.

В здешнем суде не слушают. Обычно тут просто читают.

Секретарь нараспев зачитывал из дела. Жалобу. Опись. Расписку. Показания приказчика. Я стоял рядом с Лемке и слышал, как тот дышит, часто и мелко.

— Ответчик, мещанин Сычёв, — дочитал секретарь, — к разбирательству не сыскан и находится в бегах.

Председательствующий, грузный старик с сонными глазами, поднял веки.

— В бегах, — повторил он со вкусом. — Стало быть, честный человек, оклеветанный напрасно, прячется от правды по чужим углам. Занятно.

По одному этому тону я понял, что бегство Сычёва сказало старику больше всех наших бумаг. Тут я и решился.

— Ваше высокородие. Дозвольте показать то, о чём писано в жалобе. Пробу на подлинность коры. Здесь, при столе.

Чиновники переглянулись. Показывать в присутствии заведено не было, тут верили написанному.

—