Полостан - Нил Стивенсон

он начал бросать на Дон взгляды – сперва короткие украдкой, потом, когда она не возмутилась, более долгие. Без сомнения, тут парнишка мог бы оправдаться тем, что рисует ее с натуры.

В качестве последней детали он изобразил нагрудник в форме двух артиллерийских снарядов и между ними слово «Буду», которое усилил цепочкой вопросительных знаков.

Это был первый ложный шаг. Должно быть, Дон поморщилась, потому что парнишка снова залился краской, превратил вопросительные знаки в восьмерки и приписал:

«пить с Диком содовую»

На это она никак не могла не улыбнуться. Тетрадка захлопнулась. Через несколько секунд (предварительно потревожив один ряд слушателей Бора по пути к проходу и другой – по пути к свободному креслу рядом с Дон) он уже говорил:

– Слышь, ты чо-нить разобрала? А то могу объяснить. И микрофон не понадобится.

Среди ветеранов из самых разных краев Дон научилась различать акценты и сразу определила в Дике бруклинца.

– Он говорит, что…

– Дон.

– Дик. Он пытается нам сказать… приятно познакомиться, Дон, – что истины образуют взаимоисключающие пары и нельзя получить одну без другой.

Дама перед ними, провинциальная матрона, до которой еще не добрались кардинальная реформа силуэта и прорыв в искусстве укладки волос, обернулась, глянула на Дика через очки в толстой оправке и недовольно шикнула.

Несколько минут спустя они уже шагали по Главной аллее к самой длинной стойке с газировкой ВМ.

9. Магнитогорск. Февраль 1934 г

– Глазам своим не верю, – сказала Аврора. – Как вы здесь оказались?

Доктор наук Олександр Физматов улыбнулся, откинулся на жестком деревянном стуле и на миг поднял глаза к потолку. Как знала даже Аврора, он напоминал ей, что, хотя они в комнате одни, их подслушивают.

– Я принес вам еды, товарищ Крейсер, – сказал он. – Теплую одежду. Некоторые гигиенические принадлежности. Я подумал, их может не быть, поскольку женщин здесь обычно не держат. Охранники сейчас осматривают передачу. Уверен, вы получите ее в целости и сохранности.

Все это было очень кстати, и Аврора чувствовала самую теплую признательность. Однако, слушая Физматова, она открыто таращилась в потолок и делала широкие жесты во всех направлениях, пытаясь привлечь его внимание к тому факту, что они беседуют в следственном кабинете ОГПУ. Что происходит? Неужели Физматов на самом деле агент ОГПУ, замаскированный под политзаключенного? Иначе как он бы посмел сюда прийти?

– Вы не понимаете, – мягко сказал он. – Все в порядке. Вы исходите из западной парадигмы преступления и наказания. О, здесь это тоже есть – для обычных преступлений вроде кражи со взломом. Однако я в ИТК не потому, что ограбил банк. Это итог своего рода сделки. Я должен заплатить долг Революции. Я делаю это, употребляя мои познания ученого для строительства социализма. Лучше всего я могу делать это здесь. Что такое металлургический комбинат, как не научный эксперимент в огромном масштабе? У меня нет секретов от ОГПУ. И я не хотел бы их иметь. То, что я посетил знакомую, помогающую товарищу Шпаку в его расследовании, не навлечет на меня подозрений. Скорее наоборот. Я и моя семья рады помочь в распутывании вашей удивительной истории.

– Ваша семья?

– О, так случилось, что Протон и Электрон приехали на несколько дней из Москвы навестить отца.

– Это замечательно, но… при чем тут ваши сыновья?

– Так они же физики! – ответил Физматов так, будто это само собой разумеется. – Тут с физиками не густо. Когда они приехали в Магнитогорск, товарищ Шпак пригласил их на чай и задал им несколько вопросов.

У Авроры расширились глаза.

– О, чисто технические и абстрактные по поводу новейших открытий в их области, – продолжал Физматов, улыбаясь и делая ладонью жест, как будто ласково похлопывает Аврору по руке. – Из этих вопросов стало ясно, что он ознакомился с вашей историей. Так я узнал, что вы здесь.

– Будет ли нескромностью спросить, на какую тему были вопросы? Какая может быть связь между моей историей и новейшими достижениями физики?

– Похоже, что связь не одна. Нильс Бор. Эксперименты с высотными аэростатами. Рентгеновские лучи. Что-нибудь из этого вам знакомо?

– Все это я упоминала, излагая товарищу Шпаку свою историю, – сказала Аврора. Она подняла лицо к лампочке, так что по сути обращалась непосредственно к Шпаку. – Я поражена, как глубоко он вникает в такие вещи.

– Разумеется, я знаю о темах их разговора лишь в пересказе. Однако одна подробность заставила меня немного беспокоиться о вас, Аврора. О вашем здоровье и благополучии.

– В чем дело, скажите на милость?

– Прошу прощения, что затрагиваю столь личные вопросы. Но не случалось ли вам в какой-нибудь период жизни подвергаться воздействию рентгеновских лучей?

– Ими лечили мою мать. А позже, прошлым летом, я постоянно подвергалась их действию.

Она объяснила про флюороскоп и как с его помощью определяют, хорошо ли сидит обувь.

Ей не сразу удалось убедить Физматова, что такое происходило на самом деле. Он просто не мог поверить, что рентген применяют подобным образом. Однако, когда Аврора в подробностях описала аппарат, Физматов вынужден был допустить его существование.

– И, – сказал он, – еще раз простите меня… могу ли я заключить, что вы испытали некоторые неблагоприятные симптомы, связанные с вашими репродуктивными органами?

– Откуда вы знаете?

– Шпак попросил Протона кое-что выяснить. Протон отправил телеграмму в Москву и получил ответную телеграмму. Новейшие исследования в данной области, опубликованные в научных журналах за последние год-два, дают основания думать, что рентгеновские лучи, проходя через тело, могут воздействовать на репродуктивные ткани, вызывая нежелательные последствия.

Аврора не знала, сколько времени сидела, не отвечая. Впрочем, очнувшись, она поняла, что какое-то время плакала. Физматов не сделал попытки обойти стол и утешить ее. Однако глаза у него были красные, и он сморкался.

– Я правда очень сожалею, что вас огорчил, – сказал он, когда решил, что Аврора в силах продолжать разговор.

– Все горести позади! – воскликнула она, тряся головой и улыбаясь сквозь последние ручьи слез. – Какое счастье наконец понять! Врач в Форт-Сиклсе сказала мне, что я родила монстра. Мне вливали наркотики в кровь и дикие суеверия в голову. Я наполовину им поверила. Но если посмотреть на дело научно, все становится на свои места.

В следующий раз Аврору привели в кабинет только на следующий день. Как всегда, ее усадили и заставили ждать. Она не знала, это какая-то психологическая тактика или просто безалаберность. Ждать пришлось дольше обычного. Часа через два Аврора услышала, как снаружи остановились машины, хлопнули дверцы. Какие-то люди вошли в здание. Солдатские сапоги громыхали, мужские ботинки цокали по дощатому полу у нее над головой.