Полостан - Нил Стивенсон

Из бумаг, которые нашла в ее чемодане. Отец заполнил эти бумаги и указал там имя, которое больше нравилось ему.

Тут до нее дошло нечто более важное. Миссис Кидд рылась в ее чемодане. Залезла так глубоко, что нашла «коммунистические книжки». Скрипичный футляр лежал сразу под ними, под вторым дном из кедровой фанеры. Видимо, на этом миссис Кидд остановилась. Или увидела скрипичный футляр и решила, что там скрипка. Она бы уже упомянула автомат, если бы про него знала.

– Я поместила бумаги в банк, где они будут в целости и сохранности, – продолжала миссис Кидд.

– В банк?

– В сейф. Банкир мой личный доверенный друг. Я вижусь с ним каждый понедельник. Там мы с преподобным храним Господни деньги.

– Пожертвования.

– Да. Банкир сбережет твои бумаги в целости и сохранности, пока мы с тобой не разберемся. А для гулящей девки вроде тебя пути только два – в тюрьму или в приемную семью.

Кто-то постучал в дверь.

– Миссис Кидд? Помощник шерифа.

Появление служителя закона стало новой неожиданностью для Дон. Вероятно, это отразилось на ее лице, потому что миссис Кидд несколько мгновений упивалась торжеством.

– Открыто, помощник Джеймс.

Помощник Джеймс вошел и любовался Дон так долго, что миссис Кидд занервничала. Дон смутно помнила его по ночи, когда ее забирали с железнодорожной платформы.

– Помощник Джеймс, вы помните Дон, – сказала миссис Кидд. – Девчонку, которая забеременела и попыталась сделать себе аборт.

– Что?! – вырвалось у Дон.

Миссис Кидд этого ждала. Она влепила Дон пощечину, так что та упала обратно на подушку.

– Ну-ну, миссис Кидд, это совершенно лишнее, – добродушно заметил помощник Джеймс.

– Скоро она вымоется, и вы с другими помощниками сможете вдоволь насмотреться на нее через решетку. Такой шлюшке будет по душе, что на нее пялятся. Кто знает, какие услуги она предложит вам за хорошее обращение. Вам придется быть с ней строгим и суровым.

Миссис Кидд вновь глянула на Дон. Помощник Джеймс защелкнул наручник на ее левой руке и принялся отвязывать ее от кровати. Как только веревка ослабела, он подтянул левое запястье Дон к правому и сковал их вместе. В глазах у нее стояли слезы, из носа текло, что бесило, ведь на самом деле она не плакала, просто автоматически среагировала на пощечину.

– Ну-ну, – сказала миссис Кидд. – Хочешь еще укол, чтобы успокоиться?

Дон замотала головой.

– Она напортачила с абортом, как они все, и чуть себя не убила, – говорила миссис Кидд, пока Дон садилась в ожидании, когда ей развяжут ноги. – Теперь ей лучше. Можно ее выписывать. Но если преступницу можно выписать, значит, она уже в силах отвечать перед законом, так ведь?

– Полностью с вами согласен, миссис Кидд. И вы знаете, что она ответит по всей строгости закона, как только вернется судья Хьюз.

Женского отделения в тюрьме не было, так что Дон заперли в подвальной камере подальше от обычных заключенных. Ни Джеймс, ни кто-либо еще из шерифских помощников ее не тронул. Это доказывало, что миссис Кидд, как свойственно людям с ее конкретной формой безумия, думала о них хуже, чем они есть, и составленный ею план пошел прахом. Уже что-то.

С другой стороны, морфиновая абстиненция не подарок; склонные к эвфемизмам уроженцы Среднего Запада сказали бы, что ей «хреновато». Это плюс общее отсутствие санитарных условий, вероятно, сделало Дон куда менее привлекательной для тюремщиков, чем хотелось думать миссис Кидд. Дон никогда не была совсем уж неотразимой, но подошла к этому достаточно близко и знала, как работает магия и что ее убивает. Ничего менее привлекательного, чем морфиновая абстиненция в подвальной камере Форт-Сиклса, штат Северная Дакота, она вообразить не могла.

Впрочем, через несколько дней тошнить ее стало реже, а периоды просветлений удлинились, так что она смогла обдумать свое положение. Увы, периоды эти наступали по большей части ночью, когда она предпочла бы спать. У нее по-прежнему тряслись ноги, текли сопли, а кожа покрывалась мурашками, но это хотя бы не мешало размышлять логически.

Дон не знала, как долго ее «лечили» в лазарете у Киддов, но следов от уколов на руках было около двадцати; синяки от тех, что поновее, сидели вдоль вен, слово цветы кипрея. Три-четыре недели?

За поездку из лазарета в тюрьму она в общих чертах поняла, как устроен Форт-Сиклс. Больничка Киддов стояла на земле Управления по делам индейцев там, где шоссе заходило в резервацию лакота. Там же выросла кучка лачуг и лавчонок – по большей части питейных заведений, а по белую сторону границы возник гувервилль оклахомцев. Сам городок – примерно сотня каркасных домиков, заказанных по каталогу «Сирс Роубак», – лежал в пяти милях по тому же шоссе, идущему параллельно Большой Северной железной дороге. Рядом протекала речка. Дома получше располагались в тени деревьев по ее берегам. Домики поменьше теснились вокруг городской площади с пушкой и памятником Кастеру. Банк, три церкви, библиотека и здание суда глядели на узкую лужайку. Промежутки между ними заполняли салуны, аптеки, парикмахерские и тому подобное.

Шериф и его тюрьма занимали флигель позади здания суда. Дон, чтобы услышать обвинение, требовалось пройти не больше сотни шагов. Однако судья Хьюз вернулся лишь через неделю после ее ареста. Оно и к лучшему, поскольку к тому времени, как ее наконец отвели в зал суда, она успела не только оставить позади абстиненцию и хоть как-то помыться, но и обдумать тот последний насыщенный разговор с миссис Кидд.

Миссис Кидд перерыла ее чемодан. Не до самого дна. Нет, она остановилась, найдя конверт с документами. Там лежали оба паспорта Дон – советский и американский. Отец Дон, как комиссованный по инвалидности ветеран Великой войны, получал ежемесячную выплату. Часть пособия после его смерти переходила к Дон. Добравшись в прошлом году до Чикаго, она нашла все нужные документы в отцовской квартире и взяла с собой.

Миссис Кидд и Пупсик прочли эти бумаги. Зная, что Дон несовершеннолетняя сирота, они решили ее удочерить – чтобы прибрать к рукам ее пособие. Документы Дон внезапно обрели ценность. Соответственно миссис Кидд отнесла их в банк, стоящий наискосок через площадь от комплекса тюрьма-суд, и уговорила своего близкого друга управляющего положить их в сейф вместе с Господними деньгами.

Дон могла лишь гадать, где ее чемодан. Киддам не имело смысла убирать его в сейф целиком. Скорее всего, они оставили его в лазарете. Когда Дон пробыла в тюрьме дня два, ей передали кое-что из одежды: очевидно, миссис Кидд или преподобный достали