Полостан - Нил Стивенсон

– Да. Какой бы гнилой она ни была внутри и что бы ни делала тайно. Встать перед всеми эти людьми и присягнуть в том, чего не было, – большой шаг. Больше убийства.

– Что ты имел тогда в виду? – Дон повторила его пантомиму в зале суда.

– Она убила первого мужа. Врача. Может типа как бы случайно. Не то чтобы он не кололся. Кололся. Давно. Все это знали. Потому-то это был хороший способ его убрать. Его нашли со жгутом на левой руке, с иголкой в вене, с остановившимся сердцем. Одна загвоздка – он был левша.

– А что, расследования не было?

Реджи мотнул головой.

– Ее здесь уважают. Во всяком случае, те, кто проводит расследования. – Он повернулся и посмотрел Дон в глаза. Его усы повисли, в синих глазах угадывалось грустное ожидание. – Тебе, наверное, интересно, почему я заявился в суд. Отчего сделал то, что сделал.

– Должна сказать, ты чуточку раззадорил мое любопытство. Для человека, никогда здесь не жившего, ты чертовски хорошо осведомлен.

– Я пробыл здесь три недели. С тех пор, как твоей родне пришла некая телеграмма. Угощал местных выпивкой, задавал вопросы. Собирался навестить тебя в больничке, но как только узнал больше про Киддов, решил не ходить.

– Почему ты не зашел ко мне в тюрьму?

– Не хотел, чтобы Кидды узнали, что я разгадал их замысел.

– Вытянуть у меня согласие на удочерение.

Для человека совершенно необразованного и неграмотного Реджи исключительно хорошо умел показать собеседнику, что тот сморозил несусветную глупость. Он отвел глаза. Уголок рта дернулся досадливо.

– Дон Рэй. Она бы тебя убила.

– Ой.

– В точности как первого мужа. Они бы бросили твой труп в речку и получали твое пособие до конца дней.

Дон на миг задохнулась. Отчасти из-за мгновенной абсолютной уверенности, что Реджи прав. Ее придавили бы к кровати в хорошенькой новой спальне киддовского дома. Последним, что она услышала, было бы «ну-ну» миссис Кидд.

Иначе просто не могло быть. Все выводилось однозначно, как математические доказательства Дика. Миссис Кидд вышвырнула ее из лазарета из-за блудливых глазок Пупсика. Взять ее в дом значило создать еще худшее искушение, которое можно устранить лишь одним способом.

И еще ее ошеломило, какая ж она дура, что сама этого не увидела. Она чуть было не сказала «да» в зале суда.

Но было и еще одно. Когда Реджи сказал, что Кидды утопили бы ее тело в речке, Дон вспомнила, как ее насильно крестили. Ее толкали на дно. Она очнулась и через струящуюся воду увидела кольцо людей вокруг и держащие ее руки.

А над ними, высоко на песчаниковом обрыве – белый дом с верандой.

Молчание так затянулось, что даже Реджи стало неловко.

– Лучше тебе быть в тюрьме, – сказал он. – Оттуда мы тебя вытащим.

– Да – и нет.

– Это как?

– У меня неприятности с федералами.

– Хм.

– Они знают мое имя. Мое русское имя. Я нигде им не называлась. Но миссис Кидд нашла его в моих бумагах. Теперь обвинение. Документы по делу. Рано или поздно федералы об этом проведают, и Немой Эл приедет за мной.

– Кто это?

– Фэбээровец, с которым я пересекалась в Вашингтоне. Знает обо мне слишком много.

Реджи некоторое время жевал услышанное, как табачный жгут.

– Возможно, мне понадобится кто-нибудь еще, – сказала Дон. – Ты очень, очень крут. Но на некоторые дела нужно больше парней.

– Дон, ты мне очень дорога, потому что твоя мать была мне как сестренка, вытащила меня, когда я был пьяный и дурной. Я для тебя что хошь сделаю. Но таких парней, о каких, думаю, ты говоришь, мало. Нынче их труднее собрать и направить в одну сторону. В смысле, нужен стимул. Твои красивые глаза могут отчасти сработать, но…

– Я могу предложить кое-что посущественней.

– Выкладывай.

Дон устала, ей было одиноко и больше всего хотелось не делать вообще ничего. Смириться с тем, что будет. Она испытывала это желание уже некоторое время и особенно сейчас, сидя за столом напротив Реджи Уокера.

Он был такой человек, которому можно сказать что угодно, но, сказав, уже нельзя взять свои слова назад. Последствия будут столь же необратимы, как закачка семисот баллонов водорода в аэростат. Так уж он был устроен.

Она еще немного помедлила. Реджи ждал терпеливо, как все люди его склада, знающие, что слова имеют серьезные последствия.

Как ни странно, в эти мгновения Дон вспомнила генерала Паттона. Не какие-то конкретные фразы, сказанные ей Паттоном. Скорее то, как он на нее смотрел, ощущение от его взгляда, когда она скакала на лошади, танцевала с ним на балу, его уважение и то, что он увидел в ней воительницу, которая не ко двору в мирном цивилизованном обществе. Которая должна найти себе собственное место в жизни. Если она этого не сумеет, то уронит себя в глазах Паттона и не будет достойна уважения в его тогдашнем взгляде. Завоевать его уважение и сплоховать позже было хуже, чем не заслужить вовсе. Такое уважение налагает страшную ответственность.

Реджи по-прежнему ждал, как ждет ружье, чтобы владелец спустил курок.

– Мне сказали, следующее заседание через неделю. На котором я могу заявить о своей невиновности.

– Я чуток в курсе порядков.

– Я также могу внести залог.

– У тебя столько есть?

– Ну, я не знаю, сколько они запросят. Но скорее всего, нет. Даже если б у меня столько было, Кидды забрали мой бумажник. Он был в чемодане. Чемодан у Киддов в доме. Но у меня были и документы. Паспорта и прочее. Миссис Кидд отнесла их в банк и положила в сейф. Большой сейф, где они с преподобным хранят Господни деньги.

Слова эти подействовали на Реджи Уолкера как новая батарейка – на электрическую игрушку. Он снял ноги с соседнего стула, выпрямился, потом непроизвольно коснулся своей ковбойской шляпы на столе и чуточку ее поправил.

– Банковский сейф, говоришь. Давненько я не видел их изнутри.

– Ага.

– Это в каком у нее смысле Господни деньги?

– Пожертвования от прихожан.

– Их прихожане – нищая публика.

– Может быть, оттого что отдают все деньги Господу.

– Может.

– Преподобный Кидд приехал с юга. По виду это человек с прошлым. Может быть, он прихватил с собой сколько-то Господних денег. Может, кто-нибудь из тамошней паствы узнал о его делишках.

Реджи кивнул:

– Дом у них большой. Лучший в поселке, говорят.

– Белый на обрыве над излучиной?

Реджи снова кивнул, пристально наблюдая за Дон.

– По другую сторону плоско. Можно подъехать к воде. Они там крестят.

Реджи не хотел входить в вопрос