Лесной Дозор 4 - Александр Вольт

была разбитая столичная площадь. Мостовая щетинилась вывороченными булыжниками, куски асфальта лежали вперемешку с бетонным крошевом. На фоне выщербленных кирпичных стен и лопнувших стеклопакетов, окруженные разношерстной толпой, стояли трое.

Подпись внизу шла перечислением имен, и я прочитал их дважды. Император Федор II Годунов посередине, слева мужчина по имени Виктор Громов, справа женщина, Шаянин альк'Шатир. Все трое стояли с поднятыми в приветственном жесте руками.

Вокруг толпился народ, какого я в одном месте отродясь не видел. Коренастые дварфы в кольчугах, имперские эльфы в обычных человеческих пальто, рядом с ними остроухие в просторных одеждах. Лица у всех были вымотанные, перепачканные сажей, но у всех в глазах сияло торжество победы.

Жирный шрифт под фотографией описывал событие пафосной фразой: «День, когда Выбросам Тьмы пришел конец».

Громов и альк'Шатир… Я подпер подбородок рукой, хмуря брови, потому что фамилии показались знакомыми, словно я видел их где-то совсем недавно.

Пальцы застучали по клавишам, вбив в поисковой строке первое имя, и ответ пришел сразу. Громов Виктор Андреевич, руководитель Министерства Магических Парадоксов.

Ха, ясно. И Шаянин альк'Шатир сидела в том же ведомстве соруководителем, и оба они ходили в ближайших соратниках покойного императора.

Я откинулся на спинку, погрузившись в размышления.

Если события тех дней случились сорок лет назад, то Громову сейчас под семьдесят, то есть мы с ним почти ровесники, если считать по старому паспорту. Не мальчик, но и не развалина, которому к земле пора привыкать и коситься в сторону погоста.

С эльфийкой выходило сложнее. Основываясь на том, что мне рассказывала Наира про долголетие остроухих, то госпоже альк'Шатир могло быть как девяносто, так и двести девяносто. На лицо один хрен ничего не разберешь, поскольку все эльфы без морщин, будто вечные восемнадцатилетние.

Что-то как следует пнуло меня в щиколотку, выведя из размышлений.

Я вздрогнул и опустил глаза. Из тени под столом вылез Ночес, боднул меня лбом еще раз и с нажимом потерся щекой о штанину. Шерсть у него лоснилась, а свет монитора отблескивал в янтарных глазах.

— Чего тебе, хвостатый? — спросил я.

— Мр, — ответил кот.

Он развернулся и мелкими шажками посеменил к коридору, оглядываясь на меня через плечо. И требовательно так оглядывался. По-кошачьи требовательно.

— Спать зовешь, что ли?

— Мр, — снова ответил он.

Я встал из-за стола, опустив крышку ноутбука и двинулся следом за котофейкой.

Ночес дошел до спальни первым, и когда я оказался в дверном проеме, он уже сидел на матрасе, обернув себя хвостом.

Часы на прикроватной тумбе показывали время, когда все нормальные люди обычно третий сон видят, а я все шастаю туда-сюда.

Быстро приняв душ, я вернулся в спальню и рухнул на койку, накинув покрывало. Мохнатый тарахтелкин тут же перебрался мне на грудь, включив мурчальник на полную мощность, и я сам не заметил, как очень быстро стал проваливаться в сон, хотя еще недавно казалось, что заснуть не смогу до утра.

Последним я успел додумать о том, что двое существ с фотографии сорок лет назад чем-то остановили «Выбросы Тьмы». Они оба живы и работают в министерстве, куда однозначно попадали рапорты и про пропавший конвой и про магические всплески, которые случались из-за прыжков У-ука. И, думаю, трехдневные колебания во время набирания сил Лешраком они тоже заметить успели.

Значит, из круга лиц, которые могут знать, куда делась магия, как минимум двое мне теперь известны.

* * *

Прорыв застал меня за завтраком.

Я сидел на кухне в одних подштанниках и доедал хлопья, залитые разведенным сухим молоком, которое я на дух не переносил. Раньше мне этот концентрат выдавали в банке на зиму, и на вкус оно всегда отдавало мелом. Тут банка красивее, но мел никуда не делся.

Сперва по бетону пошла дрожь, и ложка тихо звякнула о край тарелки. Потом наверху заработала правая турель, следом левая, и в раму смотрового окна ударил первый близкий разрыв.

Перед глазами у меня развернулась знакомая строчка.

[ВРАЖЕСКАЯ АКТИВНОСТЬ. ДЛЯ ПОВЫШЕНИЯ УРОВНЯ СЛЕДУЕТ ПРИНЯТЬ УЧАСТИЕ.]

Достигнув десятого уровня, я заметил, что опыта с этих тварей капает сущие крохи, так что предложение Системы я оставил висеть и сунул очередную ложку. Чтобы прокачиваться дальше, необходимо было либо выполнять более сложные задания, либо искать противника покрупнее. Но так как убивать почем зря зверей я не собирался, только и оставалось, что делать «квесты». Но вот как на зло, последний квест «спасти рядового Мишу» у меня почему-то не зачелся. Наверное, из-за того, что зараза в нем сидит по сей день, а значит, и задача не решена.

Я снова покосился на строчку.

В первые дни она поднимала меня со стула, заставляя выскакивать чуть ли не в исподнем, хватаясь за автомат дрожащими руками. Сердце тогда колотилось в горле часа полтора после отбоя тревоги, а грохот в ушах полночи стоял.

Но человек такое существо, что привыкает ко всему. Когда еще с Нинкой жили, то недалеко от нас железная дорога пролегала, и летом спать с открытыми окнами было невозможно. Потом привык. А как через год колею на ремонт поставили, то проснулся посреди ночи от того, что не слышал привычного стука колес об рельсы.

В смотровую я прошел с тарелкой в руках и встал напротив окна, откуда открывался почти что обычный утренний вид. Со стороны Разлома по отвесным стенам перла черная масса угловатых существ, по которым турели вели огонь короткими очередями, разбирая крупным калибром на куски. Взорвалась контактная мина, за ней вторая, и над проволокой поднялось облако снежной пыли пополам с дымом.

Считать я их начал скорее по привычке. Штук двадцать в первой волне, идут в лоб, темп ровный. Значит, до колючки не дойдет никто. А если один и доползет, его встретит минная паутина. Помощь моя тут была нужна примерно как корове седло.

Быстро кинув взгляд на датчики скорее для внутреннего спокойствия, я оценил уровень угрозы и лишний раз убедился в правоте.

— Ме, — лениво прокомментировал я и сунул в рот очередную ложку.

Хлопья за это время раскисли в кашу, и вот это меня действительно огорчило. Я вернулся на кухню, вылил остатки в раковину и вымыл тарелку, поставив ее в сушилку.

Потом оделся. Штаны, свитер, куртка, сапоги. Автомат я закинул за спину, проверил магазин на ощупь и снял с крючка рукавицы.

Ночес выбрался из-под батареи, зевнул во всю пасть и одним движением взлетел мне на плечи, где устроился воротником вокруг шеи, свесил хвост на грудь и засопел в ухо, а так как возражений