Лесной Дозор 4 - Александр Вольт

этот кот не принимает, то и спорить с ним было себе дороже. Захотел — ушел, захотел — пришел. Я уже привыкнуть успел даже, что он пропадает в Никогде и возвращается примерно оттуда же.

На пальбу же он реагировал примерно как я. Ухом дергал только на близкие разрывы мины, да и то одним левым.

На крыльце грохот навалился со всех сторон разом. Лязг механики шел через бетон и отдавался в подошвы, воздух пах горелым порохом и едкой дрянью, в которую твари превращаются после смерти. Ветер, спасибо ему, тянул этот дым обратно к Разлому.

Я толкнул гравиборд на снег, встал на платформу и двинулся вдоль кромки леса прогулочным ходом. Слева от меня работали турели, справа стояли ели в снегу, словно два абсолютно противоположных мира, где с одного края война, кровь, кишки, твари, смерть, а с другой тишь, да гладь, да божья благодать.

Обход тоже превратился в рутину. Столбики охранного контура, датчики, проволока. Все стояло на месте. Продолжая зевать, я вернулся обратно к бункеру, где Прорыв постепенно сходил на нет, но внимание привлекло то, что правая турель к возвращению запела на полтона выше обычного.

Остановившись, я послушал ее с полминуты. Стала греться, зараза. Наверное, после того, как три дня молотила почти без перерыва, что-то поизносилось. Придется после обеда лезть наверх с ключами, разбирать кожух и смотреть, что там с охлаждением случилось. Хоть бы не полетели подшипники в помпе, или не пробило где прокладку…

Хотя, если бы пробило, то, думаю, она бы уже свое точно отстреляла.

За бункером я заглянул под ель, где Миша валялся на спине, лапами кверху, грея пузо под солнечными лучами и даже ухом не повел на пальбу.

Дальше пошел квадрат вдоль оврагов. Чужих следов на снегу мне не попалось, зайцы прошли своей тропой, лисьих отпечатков поверх заячьих не было. Тихо, и никакой бешеной мелочи, что за последние сутки уже само по себе праздник.

К бункеру я подъехал, когда турели замолчали. Над Разломом еще висел дым, снег почернел полосами, а туман перестал бурлить и снова равномерно колыхался у краев.

Я загнал доску под навес, обмел сапоги веником у крыльца и провернул штурвал.

В первые дни, когда я здесь очнулся и столкнулся с Прорывами, я возвращался, садился на стул со звоном в ушах и ждал, пока он пройдет.

Теперь я снял куртку, стряхнул с плеч кота и, пока закипал чайник, решил взглянуть на рабочую почту.

И из всего утра меня беспокоила одна только правая турель.

Ответа Ольги я ждал с самого утра, поскольку письмо она получила ночью, почту читает по ощущениям раньше, чем умывается, и по всем прикидкам должна была позвонить к восьми.

Прогадал. Почта была пустая. Ни звонка, ни ответа.

Я посидел перед экраном с пару минут и сообразил, в чем дело. Вчера умер император. К утру вся Канцелярия стоит на ушах, телефоны раскалены, начальство пишет соболезнования и заодно прикидывает, кто теперь займет какой кабинет, а рапорт про отравленную воду в лесу лежит сейчас в самом низу стопки, и лежать ему там суток трое, пока наверху не разберутся, кому теперь докладывать.

Может, кому бы настроение это и подняло, что начальство в ближайшее время не нагрянет, а вот мне сделалось тошно, потому что пока будут устраивать поминки императору, хворь разгуляется еще сильнее.

Дальше выходило и вовсе скверно. Поскольку перемирие с резервациями подписывал Федор II, престол в ближайшее время должен занять его наследник, если таковые есть, потому что я не интересовался. И, соответственно, у преемника взгляды на соседей могут быть абсолютно противоположными его отцу, и тогда никакого конвоя с медиками и учеными мне не светит.

Но что толку гадать, ежели решить я тут ничего пока что сам не в состоянии.

Я налил себе чаю, постоял с кружкой у окна и допил стоя. До обеда дел никаких, а раз так, значит, самое время лезть на турель.

Оделся обратно, вышел на мороз и завернул в пристройку с патронами и инструментом. Переносной ящик я еще с похода к Наире оставил у самой двери, чтобы не лазить всякий раз в глубину.

Поднявшись на постамент к турели, я поставил ящик на площадку и принялся за работу. Кожух сошел туго, по кромке его успело прихватить растаявшим до воды снегом, а держался он на шести защелках и еще шести винтах, которые прикипели намертво. Защелки подцепил плоской отверткой, придерживая кожух коленом, чтобы не улетел с площадки в Разлом, а затем с нажимом принялся раскручивать винты, которые, мать их за ногу, активно сопротивлялись.

Через минут двадцать натужного пыхтения и проворачивания инструмента в перчатке мне все же удалось добраться до внутренностей, где до сих пор хранилось тепло и неприятно попахивало перегретым металлом.

Панель управления я открыл ключ-картой, нашел в меню тестовый прогон охлаждения и запустил.

Внутри зашуршало. Я наклонился ближе и послушал как следует. Помпа. Тогда я перевел прогон в ручной режим и погнал ее до максимальных оборотов, и шорох перешел в ровное жужжание, от которого брови сошлись у переносицы.

— Так и знал, зараза, — проворчал я, — Этого мне еще не хватало.

На всякий случай я запустил самоанализ. Машина подумала секунд десять и выдала на табло, что все параметры в пределах нормы.

Меня-то не обманешь. Какая там норма, железяка ты стоеросовая! Жужжит же, паразит, на весь постамент. Такая штука сперва жужжит, потом воет, потом разлетается на куски в самый неподходящий момент, и вот тогда перегрев мне обеспечен как пить дать.

Водяной насос на моем стареньком уазике гудел точно так же, и точно так же проходил по всем приборам как исправный. Механик в гараже разводил руками и говорил, что все в допуске. Потом этот насос встал посреди трассы, в сорока верстах от ближайшего жилья, и допуск я вспоминал недобрым словом всю дорогу пешком.

Напишу-ка лучше СоВе. Пусть подберет мне помпу и кинет ее в ближайшую поставку.

Заодно надо будет занести это в амбарную книгу. У прежнего Егора там три года записей мелким почерком, всякая мелочь по хозяйству расписана до последнего гвоздя, а про помпы в этих записях нет ни строчки. Выходит, парень тоже под кожух не заглядывал. Но почему тогда турели сносно были чистыми? Я попытался покопаться в памяти и кое-как нашел осколки воспоминаний, где к нему приходил гравиход с мастерами, что проводили техосмотр. Ясно. А эльфам, выходит, поставили оборудование, а дальше, выходит, разбирайтесь сами,