Оскоров в ЦРБ 2 - Валерий Александрович Гуров

Я мчался, не замечая преград, пока передо мной не встал могучий силуэт нашего дома. Во тьме он был почти не различим — с этой стороны не было ни одного окна с включённым светом. Только обойдя дом стороной, я встретил приветливый огонёк над дверью подъезда. Сама дверь хлопнула перед моим носом, только что запустив кого-то из жильцов внутрь. Я последовал следом. В подъезде раздавался так мне знакомый стук цокающих каблуков. Мне не требовалось видеть хозяйку этих каблуков — я безошибочно распознал её по звуку — это Ирина Леонидовна.

— Доброго вечера, — я догнал девушку только на лестничной площадке, — Тяжёлый выдался день?

Мой палец уже привычно потянулся к звонку, зажав его на несколько секунд. До нас долетела настойчивая трель звонка, который требовал у хозяйки открыть входную дверь. Заведующая передо мной стояла в расстроенных чувствах — растрёпанные волосы, поджатые губы, красные после слёз глаза, под которыми, несмотря на макияж, отчётливо проступали синяки. Всё кричало о крайней усталости и выгорании. В руках у девушки был белый пакет с фирменным знаком из ближайшего продуктового магазина. Под мышкой белый клатч, а на плече висел портфель для ноутбука. Второй рукой девушка держала сотовый телефон, приложив его к уху — она не говорила, только слушала. Мне захотелось поддержать девушку:

— Тяжёлый выдался день?

— Ага, — начальница даже не повернула ко мне головы.

Она поставила на пол пакет — внутри зазвенели, ударившиеся об пол бутылки. Зажав телефон между ног, девушка начала рыться в сумочке в поиске ключа. Но ей всё никак не удавалось его разыскать. Плечевой ремень, влекомый силой притяжения, предательски пополз вниз. Пакет завалился на бок. Бутылки в нём снова зазвенели.

— Так будет удобнее, — мягко оправдался я, подхватив рюкзак и телефон.

Начальница мельком глянула мне в глаза и тут же спрятала взгляд. Наконец в её руке показался маленький ключик серебряного цвета. Девушка поспешила скрыться от невзгод этого мира у себя дома.

Я тоже не остался ночевать на лестничной площадке — Наташа наконец открыла мне дверь и пригласила к столу:

— Ты даже не представляешь, какие у меня новости! — просияла она в дверях, — Я завтра с папой ужинаю! Он аптеку закрывает…

* * *

Мы провели с Натальей великолепный вечер. Правда, у нас не было изысканного ужина, у нас не было экзотических видов, как на картинках, рекламирующих дорогие курорты, у нас не было музыкантов и иных общепризнанных символов успеха. Но у нас были мы. И больше нам ничего не было нужно.

Рядовой вечер, состоящий из ужина, традиционного вечернего просмотра фильма и доверительной беседы, превращался для меня в волшебный феерический праздник.

Именно этого не хватает Ирине Леонидовне, невольно мелькнуло у меня в голове. Когда ты дома, когда есть человек, которому ты не безразличен, все невзгоды уходят на задний план. В такой атмосфере взаимной поддержки ты восстанавливаешься и наполняешься силами, чтобы завтра вновь выплеснуть всё без остатка ради любимого дела.

Когда подошло время отходить ко сну, я поцеловал девушку и удалился в свою комнату. Оставаться в рамках приличия становилось всё сложнее, но именно сейчас требовалось держать себя в руках.

Но стоило мне закрыть за собой дверь, как раздался телефонный звонок:

— Он позвонил! — кричал Толик в трубку, — Представляешь? Как ты и говорил! Я разговаривал с Главным!

Эта новость взбудоражила меня. Сонливость сняло как рукой.

— И? Ты знаешь адрес?

У меня не было ни времени, ни желания узнавать подробности этой беседы. Важен был только адрес. Меня неуклонно тянуло во Врачебную Амбулаторию.

— Да, — коротко ответил Аболтусов.

— Далеко?

— Три-четыре километра от общаги, — отчитался мой друг.

— Предупреди Дашу, что планы меняются! — озадачил я друга, — Мы с вами едем на разведку!

В очередной раз моя кровать остаётся пустой и холодной. В очередной раз ночь призывает меня к действию. Я начинал ощущать себя супергероем, который ведёт обычную скучную жизнь днём, а по ночам спасает жителей города. Только я спасал жителей круглосуточно.

По дороге к общаге меня озарило. Я понял, что делать с ворованными лекарствами — нам требовалась старая добрая экспроприация!

Ребят я застал на улице перед общежитием: Толик с Дашей целовались, спрятавшись в объятиях ночи, а Мария всматривалась в даль, ожидая меня.

— Я так сильно волновалась! — девушка демонстративно ударила меня кулачком в грудь, — Что случилось? Почему ты сорвал нас посреди ночи?

— Скажи, ты когда-нибудь хотела стать плохой девочкой? — пошутил я.

— Плохая девочка тут! — прокричала Дарья, на секунду оторвав губы от Анатолия. Она замахала рукой, чтобы я не пропустил этого замечания.

— Привет, — махнул я рукой, — Толян, заканчивайте там!

— Если надо, я стану… — ответила на мой вопрос Мария, робко пряча глаза и переминаясь с ноги на ногу. Она явно вкладывала в эти слова не тот контекст, что я. От такой своей наглости девушка смущалась всё больше.

— Мальчик и девочки, я сегодня хочу предложить Вам пойти на преступление! — торжественно заявил я.

— Оскоров и на преступление? — изумился Толик.

Они с Дарьей соизволили прерваться и, заинтригованные предложением, подошли поближе.

— Не для обогащения! — оправдался я, — А во имя благой цели!

Глаза Аболтусова забегали. Он инстинктивно стал выворачивать руки, будто заставляя себя оставаться на месте. Толик понял, на что я намекаю, и испугался такой дерзости:

— Не-е-е-ет!!! — возмущённо выдохнул мой друг.

— Да-а-а-а, — изменяя голос, прошептал я.

Девчата стояли рядом с нами, не понимая, в чём спор. Толик ещё раз доказал, что ему можно доверять — он не растрепал ни одной новости ни Маше, ни Даше.

— Он хочет ограбить главного врача!

Аболтусов думал, что таким обвинением настроит девчат против меня. Особенно он рассчитывал на Марию. Однако у наших «боевых подруг» эта новость вызвала восторг:

— Шикарная идея! — у Дарьи загорелись глаза, — Даже лучше первой!

— Справедливое и благородное дело, — поддержала подругу Маша.

— Да вы все с ума сошли! — прокричал Толик, — Нас всех посадят!

У моего друга появилось благоразумие. Что это? Наш мальчик повзрослел! Но что явилось причиной столь благородного преображения? Серьёзные намерения в отношении Дарьи? Открывшиеся перспективы стать хорошим хирургом? Моё влияние и пример?

Не важно, главное, что Аболтусов понял — у каждого поступка есть последствие. И вне зависимости от твоего желания за каждое совершённое действие придётся отвечать. Как и за несовершённое. Но это дойдёт до него чуть позже.

— Там краденые лекарства, в полицию Васька не пойдёт! — покачал я головой.

— Отлично, — продолжал возражать Толик, — Тогда нас прикопают в лесочке!

Юноша чрезмерно боялся Васька. Видимо, он видел в главном враче