Реконкиста - Иван Алексин

Стены зала были украшены гобеленами — сценами охоты, битв, библейских историй. Между ними, на дубовых панелях, висели портреты прежних владельцев замка: суровые лица в чёрных камзолах, смотрящие из прошлого с холодным достоинством. Пол был натёрт воском до блеска, и в нём огоньки свеч отражались как в тёмной воде.

Я стоял у огромного, занимающего собой почти всю торцевую стену зала камина, потягивая вино из изящного стеклянного бокала и наблюдал за тем, как под торжественную музыку небольшого оркестра вольмарский староста Ульрих фон Фаренсбах отвешивает поклон присевшей в реверансе королеве.

— Чего это они всё вышагивают да кланяются, Фёдор Борисович? — не выдержав, спросил меня Тараско Малой. — Разве это танец? Нет бы гапока сплясать или хоровод поводить.

— Во-во, — с готовностью согласился с ним Никифор, с видимой опаской таращась на заполнивших зал мужиков и баб одетых в чудные наряды. — Вышагивает как петух вслед за курицей. Прости, царь-батюшка, — тут же повинился он, сообразив, что обозвал курицей Екатерину. — Не то хотел сказать!

— Да понял я, что ты хотел сказать, — поморщившись, отмахнулся я. Вообще-то согласно статусу первую пару с королевой должен был составить я, но танцевать павану был не обучен. Вот и жмусь теперь к камину, ёжась под перекрестьем ехидных взглядов местной знати. — Этот танец во всей Европе танцуют. Нам эта Европа, конечно, не указ, но представление о здешних нравах иметь всё же нужно.

— Всё что нужно знать об их нравах, мне и так известно, — тихо пробурчал Никифор. — Вроде и улыбаются тебе, а в глазах спесь да высокомерие. И говорят с тобой вроде вежливо, а с пренебрежением и яд с губ брызжет. И зачем ты, Фёдор Борисович, им эти их привилегии подтвердил? Взять бы да раздавить всех разом, пока все тут под рукой собрались.

Ишь, шустрый какой! Все да не все. Тут в основном на коронации только знать из самого Вольмара и его окрестностей собралась. Этих перебьём, вся остальная Ливония к тем же шведам откачнётся. Потом придётся каждый самый задрипанный городишко или крепость штурмом брать, да ещё и крепкий гарнизон в нём ставить. А у меня полки не резиновые. Да и сколько там этих полков?

Мда. Отхватить у своего соседа кусок земли — это лишь полдела. Значительно труднее эти земли потом за собой удержать. Потому и приходится мне с местными бюргерами и дворянами заигрывать, что сил на прямое присоединение столь огромной территории к Русскому царству пока не хватает. Благо, неожиданный захват Риги, уничтожение шведской эскадры и разгром князем Пожарским армии Делагарди в битве под Вейсенштейном, позволили очистить Ливонию от крупных шведских формирований (Якоб Делагарди с остатками своей армии отошёл к Пернову) и ливонская знать начала склоняться к решению, попробовать договориться с московитами.

И вот сегодня, как итог, мы празднуем в Вольмаре воссоздание Задвинского герцогства и коронацию доставленного сюда из Риги Катькиного сына, королевича Ивана. Как говорится, всё вернулось на круги своя; и все вольности, что прежде были, за ними остались, и даже правитель не поменялся. Разве что Иван теперь вместо должности губернатора герцогским титулом обзавёлся (от намерения объявить его всего лишь наместником, из-за сильнейшего противодействия местного дворянства, пришлось отказаться) да ленную присягу мне, а не польскому корою принёс.

Ну, ничего. Для меня главное — юридически эти земли за Русским царством закрепить. Пока в самых крупных городах воинские гарнизоны поставлю, а там, по мере высвобождения воинских сил, и остальные к рукам приберу. Вон весточка о взятии воеводой Шеиным Могилёва недавно пришла. После смерти Ходкевича горожане сами сдаться предпочли. Да и осада Полоцка к концу подходит. Как доносит мне князь Скопин-Шуйский, Конецпольский с Сапегой уже в переговоры вступили, обещая сдать город в обмен на право беспрепятственно своё войско оттуда увести. Выходит, плохо у них всё. Скоро на прорыв пойти попробуют и, зная любовь князя Михаила строить укрепления с засеками и острожками, далеко не уйдут.

В общем, пускай ливонцы выгодным условиям заключённого договора радуются. Пока война идёт, никто их вольности ущемлять не станет. Пример Риги, наглядно показал, что палку перегибать не стоит. А вот после её окончания, можно слона и урезать. Вон шведы в той, прошлой истории, захватив Ливонию, вначале привилегии даже расширили, но зато потом, чуть позже, когда вновь приобретённые территории за их королевством закрепились, быстро в обратную сторону процесс запустили, превратив Шведскую Ливонию в рядовую провинцию.

— Я тебе раздавлю, — улыбнулся я какому-то опоздавшему дворянину, обозначившему в дверях поклон в мою сторону. — Если хотя бы часть ливонских городов после сегодняшней коронации мне добровольно ворота откроет, то пусть эти схизматики хоть до утра здесь под музыку вышагивают.

Вслед за первой парой в танец вступили вторая, затем третья, торжественно двинулись вдоль стены.

— Королева сегодня просто прекрасно выглядит, не находите, ваше величество?

Я вздрогнул, едва не разлив вино из бокала, мысленно чертыхнулся, пожелав всего наилучшего проклятому австрийцу. Сразу видно, опытный дипломат. Этакий и в твой бокал так умудрится плюнуть, что не заметишь!

— Королева всегда прекрасна, — отпарировал я первую атаку и тут же перешёл в наступление. — Почему ты не танцуешь, барон? Посланник императора Священной Римской империи — фигура несопоставимая с каким-то там вольмарским старостой и вести королеву в танце должен был ты.

— Признаюсь по секрету, ваше величество, — сделал испуганные глаза посол, — я начал избегать встреч с королевой. Она просто преследует меня своими просьбами сообщить хоть что-нибудь о судьбе мужа с сыном, — фон Траутмансдорф изящным жестом пригладил кружевной воротник, спадавший на плечи мягкими волнами. — А что я могу ей ответить, если замок, где они заключены, всё ещё под властью узурпатора?

Я пригубил вина из бокала, скрывая улыбку. Ишь, пугливый какой! А от меня, интересно знать, в таком случае ты почему скрывался? Уже с неделю как сюда приехал, а кроме простого визита вежливости в день приезда, когда барон Максимилиан фон Траутмансдорф верительную грамоту вручил, больше я австрийского дипломата не видел. Хотя, как раз понятно почему. Чем мои переговоры с местными феодалами закончатся выжидал, чтобы потом, сообразуясь с новыми реалиями, действовать начать.

Я поднял глаза над бокалом и клацнул зубами по стеклу, зацепившись взглядом за королеву. Катя, продолжая вышагивать в танце, так сверлила глазами моего собеседника, что оставалось только удивляться, как на том его роскошный