Реконкиста - Иван Алексин

а Владиславу с Кшиштофом на Польском и Литовском тронах? Тогда года через два они сами бы пришли ко мне с войной и я в одиночку оказался бы против коалиции в лице Густава Адольфа, решившего отбросить Русское царства от Балтийского моря, Кшиштофа Радзивилла, мечтающего о Смоленске или Пскове, ненавидящего меня Владислава, который будет не прочь отторгнуть для Польши Северские земли и, возможно, султана Мехмеда, вспомнившего о потере Крыма. Сейчас, по крайней мере, этой коалиции не бывать. Но о твоих детях, Катя, я при этом не забывал. Император отпустил Густава с Колей не по доброте душевной.

— Но, в случае неудачи, мои сыновья найдут убежище на Руси? — всё же решила ещё раз уточнить Екатерина.

— Я уже завтра отпишу им часть вотчин, отнятых у Шуйских.

— Хорошо, — потянулась ко мне губами Катя. — Я помогу тебе.

Глава 18

2 октября 1620 года от рождества Христова по Юлианскому календарю.

Ревель был красивым даже в своей разрухе. Высокие черепичные крыши теснились за крепостными стенами, над ними вздымались шпили и пики башен. Но красота эта была обветшалой, как старое платье на нищенке. Стены, сложенные из тёсаного известняка, были изрешечены ядрами. В трёх местах зияли широкие проломы — чёрные, не заделанные как следует, лишь наспех заложенные грубым камнем и брёвнами. Видно было, что штурмовали город не раз, и каждый штурм оставлял свои следы.

Одна из башен — та, что стояла ближе к морю, — была наполовину разрушена. Её верхняя часть обвалилась, и сквозь зияющую брешь виднелось пустое небо. Из-за стен валил густой, серый дым. Он стелился над городом, смешиваясь с туманом, и пахло от него не только дымом, но и горелым деревом, сырой известью.

Я пришпорил коня и двинулся вниз, к раскинувшемуся под стенами города лагерю. Войско последовало следом, нарочито медленно, демонстрируя сидящим в осаде шведам подошедшее к их врагам подкрепление.

— А Мизинец даром времени не терял, — Тараско чуть наклонился в седле, поправляя саблю на левом боку. — Стенам изрядно, пока меня не было, досталось.

— А толку? — я сердито сжал уздечку, и конь, почувствовав напряжение, коротко заржал. — Этак он всю зиму по этим стенам лупить будет, а мне полки в другом месте нужны. Сам же слышал, что Густав Адольф с Гданьска осаду снял. А мне его и встретить не с кем. Ладно. Вон Дмитрий Михайлович нас со своими генералами встречает. Вместе будем думать, как поскорее эту осаду завершить.

— Государь!

Я спрыгнул с коня, передав поводья подскочившему стремянному, потянулся, чувствуя, как ноги гудят от долгой езды, обнял подошедшего фельдмаршала.

— Здрав будь, Дмитрий Михайлович, — поприветствовал я князя под грохот рявкнувшей пушки. — Я смотрю, у тебя тут не скучно.

— Денно и нощно по городу ядра метаем, — сразу как-то сник воевода. — Не сдаются шведы. Крепко бьются, вражьи дети. Уже и на приступы не единожды ходили.

— А Литвинов что? — спросил я, обнимая подошедших вслед за фельдмаршалом генералов.

— Адмирал поначалу тоже из пушек палил, — с готовностью сообщил мне Семён Пудовка, — но теперь на случай появления вражеских кораблей ядра бережёт. Но блокаду с моря держит исправно. Не одной лодочке проскочить не даёт.

— Значит, три месяца никакого подвоза провианта в Ревель не было, — сделал вывод я. — Ещё не голод, но движемся в правильном направлении. Ладно, Дмитрий Михайлович. Веди к себе в шатёр. Наверняка же стол накрыл. Посидим, выпьем с дороги, что дальше делать обсудим и пошли парламентёра в город. Кто там обороной Ревеля ведает? Педер Густафссон Банер?

— Всё так, государь, — кивнул Пожарский. — Только переговоры с ним вести бесполезно. Упрямый, что твой вол.

— Я всё же попробую, — втянул я полной грудью влажный, морской воздух, что принёс с залива лёгкий ветерок. — Пусть генерал-губернатору передадут, что сам русский царь под стены Ревеля приехал и на пир его зовёт. И слово моё царское шведу передать, — жёстко присовокупил я. — Что ничего худого я против него не замышляю и Господом клянусь, что он обратно в Ревель без ущерба для себя и своей чести вернётся.

— Как повелишь, Фёдор Борисович, — Пожарский тут же отошёл, собираясь, отдав распоряжение, заодно проинструктировать посланца.

— Думаешь, придёт швед, государь? — проводил его взглядом Тараско.

— А чего ему не прийти? — зевнул, показав крепкие зубы, Никифор. — Оголодал там небось, за время осады. А тут на пир сам царь зовёт. И пожрать вдосталь можно, и честь великая.

— Тебе бы только пожрать, — засмеялся Гаврила Мизинец, в свою очередь обнимая главу государевой охраны, с которым был дружен. — А швед нипочём не придёт. Очень уж важный! С Дмитрием Михайловичем лишь через своих офицеров переговоры вёл.

Банер приехал ближе к вечеру, когда веселье, царившее в шатре, было в самом разгаре. Я встал из-за стола, нарочито удивившись «неожиданному гостю», приветливо кивнул коренастому тридцатилетнему мужчине в синем камзоле.

— Господин губернатор, я рад, что вы приняли моё приглашение.

— Не откликнуться на зов августейшей особы, было бы слишком невежливо, ваше величество, — швед склонил голову, ровно настолько, чтобы не выйти за рамки приличий. — Как губернатор Эстляндии, не скажу, что рад вас приветствовать на шведской земле, но тешу себя надеждой, что в личной встрече мы решим это недоразумение.

Я аж икнул, вылупив глаза от изумления. Вот это завернул! Так изящно на три буквы меня ещё никто не посылал. И главное, стоит передо мной весь из себя такой важный: золотая цепь с королевским вензелем на груди, на поясе шпага в чёрных ножнах с серебряным эфесом, до блеска начищенные сапоги с изящными шпорами. Хорошо хоть шляпу с головы снял, но и ту, не отдав слуге, в руках держит.

Ну, ладно. Правильно говорят, что встречают по одёжке, а провожают по чём придётся. Тронуть, не трону — слово дал, но настроение подпортить я тебе постараюсь!

— Обязательно решим, господин Пе́дер, — со вкусом произнёс я имя шведа, случайно перепутав одну букву. — Для того и звал. А пока прощу к столу. Отведай, чем Бог послал. Я тут с генералами праздную.

— Позвольте полюбопытствовать что? — швед сел за стол словно на кол; спина неестественно прямая, подбородок выставлен вперёд. — Уж точно не взятие Ревеля.