Чайный бунт - Кейси Блэр

Потому что он спасет их, только если мне будет угрожать опасность.

Но я вижу: его это злит. Он выполнит свой долг, но без энтузиазма, и из-за этого я начинаю больше ему симпатизировать.

Мы ждем, и ждем, и ждем.

Наконец Ристери возвращается, практически швыряя веласарку ее спутнику.

Бледная девушка в разорванной одежде что-то бормочет сквозь слезы, пока друг успокаивает ее, бросая быстрые взгляды на Ристери. А та говорит:

– Чтобы глаза мои вас больше в Катастрофе не видели.

Веласарец кивает и тянет девушку за собой, пока Ристери ведет ошалелую группу за собой в относительно безопасный Сайерсен.

Когда люди расходятся, Ристери говорит Энтеро:

– Спасибо. Тебе не обязательно было мне помогать.

Энтеро пожимает плечами:

– Из нас ты единственная знаешь, как вести себя в Катастрофе. Шансы найти дракона у тебя были намного выше.

Ристери мрачнеет:

– Да. Если бы это еще пригодилось.

– Ты за этим туда шел? На разведку? – спрашиваю я Энтеро, но он лишь пожимает плечами и отворачивается.

– Убила бы тех веласарцев, – бурчит Ристери, пнув камешек.

– Что они делали? – интересуюсь я.

– Они лазутчики, – поясняет она, презрительно мотая головой. – Эксперименты с волшебством в пределах Катастрофы строго запрещены, поскольку никто не понимает логику этого места и не хочет усугубить происходящее в нем. Но время от времени некоторые пытаются обойти закон, они же особенные и знают лучше других! Хотя на самом деле настолько неопытны, что не могут невредимыми преодолеть даже приграничную зону. Многие веласарцы думают, что они духом помазанные, потому что Веласар территориально дальше всех остальных областей, и физически Катастрофа его не задела.

– А еще потому, что они сжигают ведьм и гордятся этим, – добавляю я.

– Да, – соглашается Ристери. – В общем, их лазутчиков обнаружить легче, чем истальских и тарезальских, потому что веласарцы, идущие в Катастрофу, редко делают это просто так.

– Тогда зачем пускать их на экскурсии? – спрашивает Энтеро.

– Потому что такая дискриминация незаконна, – отвечает Ристери. – И нет никаких доказательств. Организаторы просто стараются всегда включать их в мою группу, потому что иностранцы сто раз подумают, прежде чем устраивать неприятности знатной истальской семье.

– И все же ты ее спасла.

– Я знаю, как чудовищно умирать в Катастрофе. Глупость и ханжество – недостаточно веские причины, чтобы обречь человека на такую участь.

– А накрабцы шпионить не пытались? – интересуюсь я.

– За время моей работы нет. Слишком важные, чтобы думать о наших проблемах на материке.

Возможно. Но Тиано почему-то в Сайерсене, а не там, где торговля развита лучше.

– Ристери, у тебя есть планы на вторую половину дня? – спрашиваю я. – У меня выходной, и я хотела поучиться готовить.

Ристери отвечает не сразу.

– Я мало чего умею готовить, и в основном на костре, – отвечает она.

– Я умею кипятить воду и разогревать еду на плите; думаю, ты преуспела больше меня.

– Похоже на правду, – говорит она. – Но почему я? Уверена, Лорвин может тебя научить.

– Я не хочу, чтобы меня учили. Хочу повеселиться и подумала, что тебе понравится заниматься чем-то, что связано с огнем.

Энтеро вздыхает, когда Ристери смеется и говорит:

– Я в деле.

Намного позднее, когда мы с Ристери сидим, наевшиеся и уставшие, посреди такого бардака, который я не могла и вообразить, она спрашивает:

– Так кто этот парень?

Я не сразу понимаю:

– Ты про Энтеро?

– Да. Что ему нужно?

Я раздумываю:

– Он проклятие, обрушившееся на голову Лорвин.

– Что ты имеешь в виду?

– Когда они оказываются рядом, шансы внезапного взрыва увеличиваются в тысячу раз.

Ристери вздергивает брови:

– О нет, так вот в чем дело. Это кое-что объясняет.

Я хмурюсь:

– В чем?

Ристери поигрывает бровями, но соображаю я не сразу.

– Ой, ты думаешь?..

Она кивает, уверенно отпивая чай:

– Да. Лорвин ведет себя так, когда ей кто-то нравится.

– Маниакально жестоко?

Ристери смеется:

– Да. Думаю, симпатия к человеку заставляет ее испытывать неловкость, поэтому она ощетинивается.

Все еще не могу привыкнуть к мысли, что Энтеро может нравиться – или привлекать – Лорвин.

– Откуда ты знаешь?

– Я знаю, потому что когда-то была дико влюблена в нее.

Я аккуратно ставлю чашку:

– А. И она…

– Не ответила мне взаимностью. Я ей нравилась, но не в этом смысле.

– Значит, Лорвин предпочитает парней? – спрашиваю я.

– Нет, ей нравятся и парни, и девушки. Но я не вхожу в их число, – невозмутимо произносит Ристери.

Боже.

– Так вы поэтому…

– О нет. Наши ссоры – это другое.

Обстоятельства их отношений не могли стать еще более запутанными. Но судя по всему, этот вопрос между ними окончательно решен, поэтому я говорю:

– Интересно, чувства Энтеро взаимны?

– Пока еще не думала о нем с этого ракурса, но все может быть, – говорит Ристери. – Он весьма остро воспринял наличие у нее колдовской силы.

Я трясу головой.

– Вообразить не могу, как возможно выражать симпатию с помощью такой агрессии, как у них, – говорю я. – И как это должно сработать?

Ристери недоуменно косится на меня.

– Так, понятно, я принесу тебе стопку романтических историй. В этом плане тебе явно не хватает опыта.

После секундного колебания я решаюсь спросить:

– Ты занесешь их, пока все спят?

Она растерянно смотрит на меня:

– Не понимаю, о чем ты.

– Я видела тебя пару дней назад – ты растворилась буквально у меня на глазах, – поясняю я. – Полагаю, ради этого ты пошла на сделку с Лорвин. Вот что она имела в виду, когда говорила о тени семейного поместья. Только не совсем понимаю, для чего тебе нужна такая способность.

Ристери пристально меня разглядывает, затем вздыхает и снимает металлический браслет, показывая мне другой, потертый нитяной, спрятанный под первым. Он сплетен из потускневших разноцветных ниточек, к которым присоединены новые, яркие.

– Когда-то он был браслетом дружбы, – говорит Ристери. – Когда я обратилась к ней за помощью, мы уже не были друзьями, и то, что она все же заговорила его… очень в духе Лорвин. Я подплетаю его, потому что с годами он разваливается. Форма не важна, главное, чтобы нити были теми же.

– И ты можешь прятать его под другими браслетами, – говорю я. До церемонии посвящения я свои браслеты никогда не снимала. Мне бы и в голову не пришло, что под ними можно что-то прятать.

– Заклинание скрывает меня от отца и всех, кто как-то с ним связан, – говорит она. – Но мне приходится выбираться тайком, потому что от остальных он меня не спрячет. Как, например, от тебя.

Я округляю глаза: заклинание с таким размахом действия – сложнейшая работа, а Лорвин, судя по всему,