Чайная «Лунный серп» - Стейси Сивински

– Именно, – согласился мистер Гундерсон, приподняв шляпу, а затем распрощался со всеми и вышел на улицу.

– Энн, – мягко начала Беатрикс, заметив, как напряглись плечи ее сестры. – Мне жаль, что сессия пошла не так, как мы надеялись. В следующий раз будет иначе. Просто в данный момент на нас слишком много всего навалилось.

– Ты права, – кивнула Энн. – Нас слишком многое отвлекает. Настало время что-то с этим сделать.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Вайолет, встревоженная стальными нотками, пробравшимся в голос Энн.

– Что дневник, очевидно, не собирается показывать нам ничего полезного. И что в доме не найдется никаких подсказок. Нам пора задуматься о том, что мы будем делать, если проклятие не спадет до нашего дня рождения. В воздухе уже чувствуется прохлада, и первый снег выпадет раньше, чем в прошлом году.

– И что ты предлагаешь? – нахмурилась Беатрикс, напуганная блеском в глазах Энн.

– Связать себя с магазином, – ответила Энн, твердо глядя на сестер.

Холодок пробежал по спинам Беатрикс и Вайолет.

– И речи быть не может! – ахнула Беатрикс. – Магия такого рода слишком непредсказуема.

– Это всего на пару месяцев, не больше, – настаивала на своем Энн. – Достаточно времени, чтобы избежать действия проклятия и придумать, как покончить с ним навсегда. Мы не сможем друг с другом разлучиться, если у нас не будет способа покинуть дом.

– Но мы не можем быть в этом уверены! – воскликнула Вайолет. – Заклятие слишком темпераментно. Мы можем оказаться заперты здесь на годы, даже десятилетия.

– По крайней мере, мы будем вместе, – заявила Энн, думая обо всех тех ночах, когда они расходились по своим делам, вместо того чтобы оставаться там, где должны были – вместе в тепле семейной гостиной. Если они не могут поддерживать даже эту традицию, как они могли ожидать, что противостоят проклятию, не используя ни капли магии, которая бы не дала им свернуть с пути? – И я сомневаюсь, что заклятие исказится настолько, что задержит нас здесь на такой большой срок.

Дом тоже был встревожен предложением Энн. Заполучить шанс видеть Куигли чаще – очень приятная мысль, но заклятие такого рода превратит их дом в тюрьму, и он будет вынужден начать действовать по-другому. Там, где он мог бы раздвинуть занавески чуть шире, чтобы впустить солнце, он станет сторониться света и искать тени. И затхлый, плесневелый душок, исходящий от закрытых дверей и окон, станет привычным ароматом. Он даже может забросить сад, если весь его интерес обратится внутрь, и тогда все веселые хризантемы и элегантные рододендроны увянут на зимнем холоде.

Нет, связующее заклятие совсем не подходит. Запаниковав, дом принялся бряцать кастрюлями и сковородами, висевшими на кухне. Было что-то, что он скрывал от сестер с момента закрытия, и теперь, казалось, наступил идеальный момент, чтобы выдать секрет.

– Что, во имя Гекаты, происходит? – пробормотала Энн, поспешив к источнику шума. Она была раздражена тем, что дом прервал столь важный разговор.

Когда Куигли вошли в кухню, они заметили на столе конверт, скрепленный знакомой красной печатью, который предлагал дерзнуть и открыть его. Табита сидела рядом с ним с задумчивым выражением, словно размышляла, не ударить ли по нему лапкой и не сбросить ли на пол.

– Что Совет хочет на этот раз? – спросила Энн, отогнала кошку и протянула руку к письму. Она надломила восковую печать и осторожно достала записку, боясь, что та в любой момент превратится в пепел. – Они дают нам время до первых заморозков на раскрытие Задачи мистера Гундерсона, – объявила она.

– До первых заморозков? – вскрикнула Беатрикс. – Они же не могут в самом деле ожидать, что мы это сделаем? Тем более у него гораздо больше времени, чем у двух прошлых ведьм.

Энн сжала кулаки и прижала их к бокам, стараясь сдержать вскипающую в ней ярость. Ее узы вибрировали чистым гневом, и она переживала, что они могут развязаться, если она поддастся своим инстинктам и бросит ближайшую чашку через всю комнату.

– Тогда мы не можем связать себя с магазином, – заметила Вайолет. – По крайней мере, не сейчас. На это уйдет слишком много нашей магии.

Заклятие такого рода иссушит их, оставив недостаточно энергии, чтобы раскрыть новую Задачу.

– Энн? – позвала Беатрикс, обеспокоенная тем, что скрывалось за внешним спокойствием ее сестры.

– Мы разгадаем третью Задачу, – наконец произнесла Энн так спокойно, как могла. – И если проклятие не спадет, мы свяжем себя с лавкой.

Слова разнеслись по комнате, Энн развернулась и вышла прочь, оставив сестер в ошеломленном молчании.

Пока Беатрикс и Вайолет прислушивались к ее яростным шагам, записку охватило пламя, и крупицы серого пепла вновь рассыпались по половицам.

Глава двадцать третья

Воробей

Олицетворяет прощение

Дом содрогался всякий раз, когда Вайолет выдирала очередную половицу, дребезжала чашками на кухне и сворачивала с места очередную позолоченную раму.

После заявления Энн Вайолет направилась прямиком на третий этаж с молотком в руке и мстительно атаковала коридор, выдергивая гвозди и отодвигая в сторону доски в надежде обнаружить под ними хоть какой-то намек на подсказку. Обезумев, дом следовал за ней так быстро, как только мог, прилаживая доски на их законные места, стоило Вайолет закончить с одной частью пола и двинуться к другой. Но девушка перемещалась в исступлении, скалывала углы досок и обдирала лак. Дому предстояло не ложиться всю ночь, чтобы угнаться за ней.

Вайолет не покидала магазин с тех пор, как сбежала от Эмиля, и ей казалось, что стены начинают медленно сжиматься. Она даже не отваживалась выйти на рынок и предпочитала просить об этом Пегги, чтобы не рисковать и избежать случайной прогулки к озеру, куда ее так манил цирк.

Когда Энн заявила, что им придется связать себя с магазином, Вайолет должна была испытать облегчение. Уверенность, что у нее не возникнет соблазна переступить порог и позволить своим ногам нести себя все ближе к источнику настойчивой мелодии, пульсирующей у нее в венах, сделала бы все намного проще.

Но стоило ее сестре упомянуть связующее заклятие, первым намерением Вайолет было бежать – бежать прямо к входной двери, прежде чем оковы свяжут ее по рукам и ногам.

Ее следующей мыслью был Эмиль. Именно к нему, в конце концов, она и хотела убежать.

В часы бодрствования Вайолет умудрялась упечь мысли о нем на задворки сознания, фокусируясь на работе, которую нужно было закончить в магазине, а когда «Лунный