Точка невозврата - Юрий Александрович Уленгов

несколько операций, нанесших противнику ощутимый урон и ослабивших его влияние в нескольких секторах. Со мной — бывший командир элитного спецназа корпорации — который знает систему изнутри. У него в голове — вся их военная кухня. А Гром пять лет воюет с Эдемом, и знает все расположение всех мясных станций, биофабрик и ретрансляторов в своем регионе. Знает, как ходят их патрули, где можно влететь в искажение, с какой стороны лучше обойти Рощу, как работают механоиды в полевых условиях. Не из отчетов — с земли. Если вам нужен человек, который знает территорию, на которой придется действовать — вот он. Что-то подсказывает мне, что кого-то вроде нас вы и искали, отправляя Ли в столицу. Или я не прав?

Грузный покрутил шеей, будто ворот жал.

— Ладно. Допустим, информация ценная. Допустим, набор у вас интересный. Но что с этого? Я виду трех бойцов с горящими задницами и желанием отомстить. Но мне нужны расклады. Куда бить, чем бить, какие силы может выставить противник… Без этого я людей никуда не пошлю.

— Ну, то есть вы хотите, чтобы мы все сделали за вас, правильно понимаю? — Ли советовал не хамить, но я уже начал понемногу закипать. — А вы тогда здесь для чего сидите?

Грузный хотел что-то ответить, но женщина негромко хлопнула ладонью по столу.

— Стоп. Не превращайте совещание в балаган! Давайте лучше послушаем, что скажет начальник разведки.

Она повернулась к Ли, и я застыл каменной статуей.

Начальник разведки?

Я медленно перевел взгляд на китайца. Рядом тихо крякнул Гром, а Рокот выдохнул сквозь зубы какое-то ругательство. Кажется, на наших лицах сейчас было одно и то же выражение. Примерно — «да ладно».

Ли. Тот самый Ли, который всю дорогу изображал пилота. Который скромно таскался с планшетом, отвечал ровным голосом на вопросы и ни единым жестом не дал понять, что он — не просто связной, а человек из высшего командного состава корпорации.

Начальник разведки, мать его. Ох и жук!

Китаец, к его чести, наши взгляды выдержал с абсолютной невозмутимостью. Даже бровью не повел. Повернулся к женщине и заговорил — тем же ровным, будничным тоном, каким по дороге до штаб-квартиры рассказывал про районы и рейтинги:

— Я провел немало времени среди них и успел увидеть в действии. Антей — боевой синтет класса «Хранитель», уровень подготовки — зашкаливающий. Как и везения, впрочем. ГенТек бросил на его поиск и устранение серьезные ресурсы, что только подтверждает ценность объекта для противника. Рокот — боевой командир элитного спецназа ГенТек, с ним — еще двое бойцов высочайшего уровня подготовки. Они мотивированы и надежны. Гром знает московский театр действий лучше любого из наших аналитиков. — Пауза. — Я считаю, что эти трое — именно те, кто нам нужны. Это — наш ключ к ГенТеку и нашей победе над ним. Впрочем, полагаю, вы и сами это знаете. В противном случае меня бы не отправили на поиски Антея.

Кажется, в этот момент у меня отвисла челюсть. На поиски кого? Да какого хрена!

Я смотрел на Ли и мысленно пересобирал все, что о нем знал. Начальник разведки «Группы Феникс». Не пилот, не курьер — руководитель. Который лично потащился в Москву, лично вышел на контакт, лично рисковал шкурой… То есть, операция была настолько важной, что доверить ее кому-то другому он не мог. Или — не хотел. Любой из вариантов говорил о многом. И все это для того, чтобы найти… Меня?

Что за херня здесь вообще творится?

Женщина выслушала, кивнула. Побарабанила пальцами по столу, что-то прикидывая в уме — я практически наяву слышал скрип шестеренок у нее в голове. Однако лицо у нее оставалось мрачным.

— Потенциал я вижу, — сказала она наконец. — Отрицать не буду. Но для серьезного решения мне нужен план. Конкретный, проработанный, с оценкой рисков. Пока что я слышу общие…

— Хватит.

Одно слово. Тихое. Без нажима. Без командных ноток. Просто — хватит.

Женщина замолчала на полуслове, будто рубильник дернули. Грузный, уже открывший пасть, захлопнул ее обратно, ученый перестал барабанить пальцами, а поджарый выпрямился.

В комнате воцарилась густая и вязкая тишина.

Старик у окна медленно поднялся.

На грани слышимости раздалось едва уловимое гудение, а голубоватое свечение вдоль позвоночника стало ярче. Он выпрямился, и я смог рассмотреть его полностью. Действительно, достаточно высокий, метр восемьдесят пять, может, больше, широкоплечий, с мощной грудью, так странно выглядящей на теле, которое должно бы быть старческим и немощным… Двигался он ровно и плавно, но я видел, как приводы отрабатывают каждое движение. Каждый шаг — инженерное чудо, не дающее этому телу сложиться пополам. Экзоскелет старика не помогал ему ходить. Он позволял ему ходить. И это принципиальная разница.

Старик сделал три шага вперед, остановился и пристально посмотрел на меня.

Я встречал разные взгляды. Например, Рокот всегда смотрел тяжело и угрюмо, как бы исподлобья. Взгляд Грома давил, словно пресс, у Плесецкого это выглядело так, будто тот играл в шахматы и уже просчитал все твои действия на десять шагов вперед. Тут же было нечто другое. Взгляд старика напоминал рентген. Он смотрел — как препарировал. Словно хирург, разложивший на столе тело. По частям.

Спину продрало холодом, а мышцы напряглись — сами, без команды. Что-то внутри — древнее, звериное, не имеющее никакого отношения к имплантам и системам обнаружения — заорало: опасность. Не привычная — когда на тебя направляют ствол. Что-то другое. Гораздо более страшное.

Глаза старика будто сверкнули синим, и тут же внезапно ожил Симба.

«Внимание. Регистрирую воздействие сканирующего поля неизвестной природы. Источник не определен. Параметры не соответствуют ни одному известному протоколу. Классификация невозможна».

Твою мать. Это еще что за дерьмо?

Старик чуть наклонил голову и улыбнулся, будто где-то внутри меня нашел ответ на давно интересовавший вопрос. Кивнул коротко, сам себе, и повернулся к остальным.

— Мы в деле.

Грузный дернулся, открыл рот, собираясь что-то сказать, но старик поднял ладонь — и тот сразу заткнулся, будто передумал. О как. Интересно у них тут.

Насколько я понял, за главную у них здесь — именно эта женщина. Форма, шевроны, кресло во главе стола. Но вот этот дед в свитере сказал одно слово — и развернул все на сто восемьдесят. И никто — никто — даже не дернулся возразить. Я оглядел сидящих за столом, пытаясь определить их эмоции. Страх? Нет, страха не было. Было уважение. Настоящее, тяжелое, выстраданное. Такое за звездочки на погонах не дают. Такое зарабатывают.

Старик снова посмотрел на меня, и улыбнулся,