Точка невозврата - Юрий Александрович Уленгов

«Слушаюсь, шеф».

Демьянов повернулся к троим операторам, сидевшим за мониторами вдоль стены — тихие, сосредоточенные ребята в серых комбинезонах, глаз не отрывавшие от экранов.

— Освободите зал, — сказал Демьянов. Негромко, без нажима. Те переглянулись, один открыл рот, собираясь что-то сказать — и передумал. Молча встали, собрали планшеты и вышли. Дверь за ними закрылась.

Мы остались вдвоем.

Демьянов кивнул на капсулу.

— Когда будешь готов…

Секунду я стоял неподвижно, глядя на матово-серый корпус и тусклое голубоватое свечение внутри. Потом шагнул вперед, стянул куртку и бросил на ближайший стул. Подошел к капсуле, развернулся спиной и сел на край ложемента. Откинулся назад…

Ложемент принял тело мягко, подстроившись под контуры. Прохладный, гладкий, чуть пружинящий. Фиксаторы мягко обхватили запястья и лодыжки — не жестко, скорее обозначая позицию. Подголовник сдвинулся, принимая затылок.

Знакомые ощущения. До дрожи знакомые.

Демьянов сел в кресло рядом. Положил руки на подлокотники, выпрямил спину — экзоскелет тихо щелкнул, фиксируя положение. Посмотрел на меня.

— Расслабься. Это не больно.

— Все так говорят, — буркнул я.

Он усмехнулся.

На пульте перед ним мигнул зеленый индикатор. Демьянов коснулся сенсорной панели, и капсула активировалась.

Сначала послышалось гудение. Низкое, на пределе слышимости, идущее откуда-то из-под ложемента. Потом свечение внутри капсулы стало ярче, перешло из тускло-голубого в насыщенный синий. Сканирующие модули пришли в движение, кольцевые рамки медленно поехали вдоль тела, считывая параметры…

«Шеф, — отозвался Симба. — Регистрирую инициализацию протокола нейроинтерфейса. Оборудование высокого класса, конфигурация нестандартная. Не могу определить модель, но уровень технологии… значительно превышает все, с чем мы сталкивались».

Почему-то я даже не удивился.

Подголовник чуть сдвинулся. Тонкий щуп выскользнул из паза — я почувствовал легкое прикосновение к коже у основания черепа. Холодный металл нащупал порт, на секунду замер…

Щелчок. Контакт.

Мир на мгновение подернулся рябью — знакомое ощущение, когда чужое оборудование подключается к нейрочипу. Легкое головокружение, привкус металла на языке, мурашки по затылку…

«Подключение установлено, — доложил Симба. Голос чуть напряженный. — Внешний интерфейс запрашивает доступ к нейроматрице. Шеф, мне это…»

В этот момент я посмотрел на Демьянова.

И увидел, как его глаза вспыхнули синим.

Это была не игра света. Не метафора. Черт побери, радужки старика буквально засветились — ярким, насыщенным синим свечением, как у экрана, включенного на полную яркость в темной комнате. Глубоким, нечеловеческим. Тем же цветом, что линии экзоскелета под свитером…

«Шеф! — голос Симбы стал резким. — Фиксирую прямое воздействие на нейроматрицу! Источник — объект Демьянов! Протокол неизвестен! Не могу класси…»

Голос Симбы оборвался. Не заглох, не затих — именно оборвался, будто кто-то нажал на паузу.

И в ту же секунду я почувствовал, как что-то коснулось моего сознания.

Не больно. Не грубо. Не так, как на станции Эдема, где чужая программа ломилась в мозг, как таран в ворота. Это было… иначе. Аккуратно, точно, почти деликатно. Как пальцы пианиста, нащупывающие нужные клавиши.

И нашедшие.

Щелк.

Будто ключ повернулся в замке, о существовании которого я даже не подозревал.

Где-то в глубине черепа будто что-то сдвинулось. Дрогнуло, поехало, начало разворачиваться — медленно сперва, а потом быстрее, быстрее, быстрее…

И обрушилось.

Плотина, стоявшая в голове столько, сколько я себя помнил — а может, и дольше — не треснула, не дала течь. Она рухнула целиком, разом, как взорванная стена, и из-за нее потоком ударили воспоминания.

Лица. Голоса. Имена. Места.

Запах пороха. Вкус пыли. Чьи-то руки, вытаскивающие меня из-под обломков. Бетон, кровь, рация, хрипящая чужими позывными. Кабинет с видом на ночную Москву — живую, настоящую, с огнями и движением. Лицо в зеркале — моложе, без шрамов, без имплантов. Мое лицо, но другое. Из другой жизни.

Плесецкий — здоровый, на своих ногах, в дорогом костюме, с горящими глазами фанатика. Лаборатория. Капсулы. Серверные стойки. Логотип ГенТек. Слово «Эдем» на экране. Мой голос: «Это безумие, профессор». Его смех: «Нет, Антон. Это будущее».

Дата-центр. Ночь. Группа захвата. Мое лицо в тактическом шлеме, отраженное в стеклянной двери. Выстрелы. Крики. Падающее тело в белом халате. Кровь на кафельном полу.

Я кричу.

Все сразу, все одновременно, слой за слоем, год за годом — будто кто-то запихивал целую жизнь в секунду, и секунда эта длилась вечность.

Последним, что я увидел, были горящие синим огнем глаза Демьянова. Откуда-то издалека послышался его голос, будто через толщу воды.

— Вспоминай, Антон. Вспоминай.

А потом поток воспоминаний обрушился на меня ниагарским водопадом, сознание мигнуло и погасло.

Глава 21

Я заглушил двигатель и некоторое время сидел, глядя через лобовое стекло на вывеску кафе. «Бин Хаус». Надпись горела неровным оранжевым неоном, причем буква «н» в слове «Бин» мигала, превращая название то в «Би Хаус», то обратно. Под вывеской — рекламный экран с бегущей строкой: «Кофе — 120 рублей. Комбо-завтрак — 350. Бесплатный wi-fi при заказе от 500». Экран тоже барахлил, периодически подергиваясь цветной рябью.

Место так себе. Сетевая забегаловка из тех, что плодились по окраинам, как грибы после дождя — дешевая жрачка, мутный кофе и контингент, с которым не каждый захочет делить одно помещение. Впрочем, для конспиративной встречи — самое то. Камер тут, полагаю, минимум, а те, что есть, наверняка не работают. Или работают через раз, что примерно одно и то же.

Я побарабанил пальцами по рулю. За стеклом моросило что-то среднее между дождем и туманом — мелкая взвесь, от которой лобовое стекло покрывалось мутной пленкой. Октябрь? Ноябрь? Да черт его знает. Последние пару лет сезоны перемешались настолько, что отличить позднюю осень от ранней весны можно было разве что по календарю. Температура болталась в районе двенадцати-пятнадцати градусов — днем, ночью, круглый год. Синоптики разводили руками, климатологи строчили панические отчеты, а народ просто привык. А что еще оставалось?

Ладно. Хватит тянуть.

Я достал смартфон, разблокировал отпечатком секретный чат с пустым аватаром и номером, замаскированным под случайный набор символов, и отстучал короткое сообщение.

«Я на месте».

Индикатор доставки мигнул, и тут же пришел ответ. Кажется, абонент на той стороне меня уже ждал.

«Заходите. Я на месте. Третий столик справа от входа».

Я убрал смартфон во внутренний карман куртки, проверил кобуру под мышкой и вышел из машины. Пискнула сигнализация, мигнули фары.

На парковке стояло с десяток машин. Ничего примечательного — пара бюджетных электрокаров, несколько потрепанных седанов, чей-то курьерский фургон с облезлым логотипом службы доставки. Мой внедорожник на их фоне смотрелся как волкодав среди дворняг. Надо было брать что-нибудь поскромнее. Ладно, что уж