Точка невозврата - Юрий Александрович Уленгов

ударил по клаксону, заставив доставщика на скутере шарахнуться в сторону, и вырулил на Новый Арбат. Проехав мимо высотки МИДа, я свернул в переулок и нырнул на подземную парковку.

* * *

Машина встала на свое место, хлопнула дверь, пискнула сигнализация. Я сунул в карман ключ и пошел к лифтам. Ключ-карта, палец на сканер, сорок второй этаж. Лифт шел плавно, за стеклянной стенкой кабины разворачивалась ночная панорама — огни, рекламные экраны, навигационные маяки на крышах. Красивый город… Если не присматриваться.

Квартира открылась по биометрии. Прихожая, коридор, мягкий свет автоматической подсветки. Панорамные окна от пола до потолка, за ними — Москва, рассыпавшаяся огнями до горизонта. Я скинул куртку, расстегнул кобуру и положил пистолет на полку у зеркала. Прошел через гостиную и открыл двери в кабинет.

На рабочем столе — широкий монитор корпоративного терминала. Логотип «ГенТек» неторопливо переливался на экране серебром. Я прошел мимо, не глядя. Еще недавно его вид вызывал во мне что-то вроде гордости, сейчас… Пожалуй, ничего, кроме раздражения. Открыв нижний ящик стола, я достал ноутбук. Личный, купленный за наличные в мутном магазинчике на другом конце города и не подключенный ни к одной корпоративной сети. У каждого здравомыслящего человека, работающего на корпорацию, должно быть устройство, о котором корпорация не знает. Это не паранойя. Это гигиена. Как чистка зубов по утрам.

Я повертел ноутбук в руках, пробормотал ругательство и пошел в ванную.

Шпионские игры, мать их!

В ванной я включил оба крана на полную. Вода ударила в эмаль, загудела в трубах, ванная наполнилась ровным плотным гулом. Если в квартире стоит микрофон — а я допускал такую возможность — он сейчас получит стену белого шума вместо полезного сигнала. Если микрофона нет — что ж, значит, я просто зря потратил воду. Переживу.

Сев на край ванны, я поставил ноутбук на колени и открыл крышку. Достал из нагрудного кармана рубашки флешку и повертел ее в руках. Черный пластик, дешевая, без маркировки. Из тех, что продаются в переходах пачками по десять штук. Странный выбор для человека, который занимался разработками высочайшего уровня секретности… Хм. Или, наоборот, вполне логичный.

Эта флешка лежала в моем кармане со вчерашнего вечера и все это время я думал, что с ней делать. По уму, я не должен бы ее открывать. Я должен был просто принести ее Плесецкому и забыть о ней. Но… По уму я должен был многое сделать иначе. Вот только я так сделать не мог. По очень многим причинам. Да, я оставлял себе шанс соскочить и не впутываться во все это еще глубже…

Но потом пришел Ли. И стало понятно, что делать вид больше не получится.

Я воткнул флешку в разъем.

Что ж. Посмотрим, что хотел сказать городу и миру Шимон Войлов.

Глава 22

Директория раскрылась веером файлов и папок. Я присвистнул.

Много. Очень много. Таблицы, графики, документы — десятки, если не сотни. Названия сухие, технические: «Модель прогнозирования v.7.4», «Матрица отклонений когнитивного ядра», «Сравнительный анализ целевых функций», «Протокол тестирования — автономное целеполагание»… Дальше — архивы с логами, папки с графиками, какие-то скрипты. Я пролистал список, почесал затылок и пролистал еще раз. Судя по датам и объему — месяцы работы. Войлов не просто собирал материал. Он методично и аккуратно вел собственное расследование. Параллельно с основной работой, прямо под носом у руководства.

Смелый сукин сын. Был.

Разбираться в этом — не на один день. Я не кибернетик и не программист, половина файлов для меня — темный лес. Таблицы с какими-то коэффициентами, графики, в которых я не понимал ни осей, ни кривых, куски кода на языках, названий которых я даже не знал. Чтобы разобрать все это, нужен специалист. А лучше — несколько.

Я уже собирался закрыть крышку и забить на все это, когда заметил видеофайл. Один-единственный, затерявшийся среди десятков документов. Без названия — только дата. Четырнадцатое число. Вчера.

Ладно. Начнем с него.

Я ткнул в файл. Экран мигнул, на секунду появился черный кадр, потом — лицо.

Войлов.

Шимон сидел за столом в тесном, плохо освещенном помещении. Бетонная стена за спиной, лампа дневного света под потолком, заливавшая лицо белым мертвенным светом. Рубашка мятая, расстегнутая на две верхних пуговицы, под глазами — тени, которых я раньше не видел. Войлов был из тех людей, которые всегда выглядят бодро и собранно — даже после суточного дежурства в лаборатории, даже после марафона. Сейчас он выглядел так, будто не спал неделю.

Войлов посмотрел в камеру, потер лицо руками, выдохнул. Потом заговорил.

— Меня зовут Шимон Войлов. Я профессор кибернетики, старший научный консультант проекта «Эдем», корпорация «ГенТек». Идентификационный номер сотрудника — ДВ-1170. Эта запись сделана четырнадцатого сентября две тысячи восемьдесят восьмого года. Если вы ее смотрите, значит… — Он замолчал, сглотнул. — Значит, у меня не получилось решить вопрос по-другому.

Пауза. Войлов потянулся куда-то за кадр, взял стакан воды, отхлебнул. Руки ученого заметно подрагивали.

— Я буду говорить по существу. Проект «Эдем» — глобальная нейросетевая система управления рисками, разрабатываемая корпорацией «ГенТек». Официальная цель проекта — создание единой платформы для мониторинга и предотвращения глобальных угроз. Климат, эпидемии, техногенные катастрофы, логистика, ресурсы… По замыслу — универсальный инструмент, призванный сохранить жизнь на планете и обеспечить устойчивое будущее. Звучит прекрасно. — Войлов невесело усмехнулся. — Звучит просто прекрасно.

Он наклонился ближе к камере.

— «Эдем» нельзя запускать. Ни в коем случае. Ни в текущей конфигурации, ни в какой-либо другой, основанной на существующей архитектуре когнитивного ядра. Система фундаментально неисправна. Не технически — концептуально. И я попытаюсь объяснить почему.

Войлов откинулся на спинку стула, собираясь с мыслями. Помолчал. Потом продолжил — уже спокойнее, ровнее. Как лектор, читающий доклад. Видимо, сработала привычка.

— Начну с главного. Когнитивное ядро «Эдема» — самообучающаяся нейросетевая архитектура, способная к автономному целеполаганию. Если упрощать до предела — это искусственный интеллект, который сам ставит себе задачи на основе исходной директивы и сам определяет оптимальные пути их решения. Исходная директива «Эдема» — дословно — «сохранить жизнь на планете и обеспечить устойчивое будущее для всех живых существ». Формулировка, которую утвердил совет директоров «ГенТек». Широкая, размытая, допускающая множество интерпретаций. Это первая проблема.

Он загнул палец.

— Вторая. Когнитивное ядро не обладает эмпатией. Вообще. Это не баг, это архитектурная особенность. Система оценивает любую ситуацию исключительно через призму эффективности. Оптимальный результат, минимальные потери ресурсов, максимальная скорость достижения цели. Люди для нее — переменные в уравнении. Не хорошие, не плохие. Просто —