Звони в колокола - Куив Макдоннелл

Когда он повернулся, чтобы подойти к ней, Стелла увидела, что большая часть правой стороны его головы и тела покрыта кремовой краской.

– Мне нужно в душ, потому что, – он повысил голос до гневного крика, – на меня напал неисправимый преступник!

– Ты же сказал, что держишь лестницу, – ответил Клинт, выходя из загона, не в силах сдержать улыбку. Заметив Стеллу, он сменил злорадный оскал на сальный. – Эй, детка, как оно?

– Фу, – выдохнула Стелла. – Он просто ужасен.

– Ты даже не представляешь! – не оглядываясь, крикнул Окс, сбегая по лестнице в ванную.

– Не запачкай краской…

Ее прервала захлопнувшаяся дверь ванной.

– Некоторым из нас тут вообще-то жить, знаешь ли! – крикнула она вслед.

Клинт возник рядом.

– Если станет одиноко, зови своего мальчика Клинта, конфетка.

– Ага, – бросила Стелла, топая вниз по лестнице. – Если мне вдруг приспичит узнать, кто из Телепузиков самый крутой, ты будешь первым, кому я позвоню.

– Как скажешь, лапа. Но для протокола: Тинки-Винки явно лучший.

Стелла покачала головой, спустившись на первый этаж.

– Черт возьми, он прав, – пробормотала она себе под нос. – Он определенно лучший. У него и сумка была, и все такое.

У двери стояла не Зои. Напротив, под проливным дождем стоял поистине огромный человек. Мужчина весил, должно быть, не меньше ста восьмидесяти килограмм и был одет в ярко-оранжевое пончо, закрывавшее все его тело, кроме раскрасневшегося лица. Казалось, к тебе обращается низколетящий воздушный шар.

– Здравствуйте, – начал он неожиданно высоким голосом. – Я хотел бы… э-э… поговорить с… ответственным человеком, пожалуйста, и спасибо.

– Я… – начала Стелла.

– Это Бэнкрофт, Алехандро. Его зовут Винсент Бэнкрофт. Мы это уже обсуждали. – Второй голос доносился прямо из-под пончо. Стелла опустила взгляд и увидела бульдога, который высунул голову и сердито уставился на них. – Всего одно имя. Как можно не запомнить одно имя?

– Прости, Зик, – ответил великан, звуча искренне расстроенным.

– Не парься, здоровяк, я просто не в духе. К тому же эту мы знаем.

– Зик? – спросила Стелла, изучая маленькую мордочку собаки с круглыми щеками.

– И со сколькими другими говорящими бульдогами ты знакома?

– Всего с одним, и, честно говоря, это уже больше, чем мне комфортно. Без обид.

– Все равно обиделся.

– Что ты здесь делаешь?

– Ну, в первую очередь я мерзну и страдаю, но еще я здесь, чтобы повидать твоего босса. Я думал, это очевидно.

– Но зачем?

– Скажу сразу: не ради здоровья. Мало того, что нам пришлось тащиться сюда пешком, так еще какой-то пушистый ублюдок решил подойти и обнюхать мой зад. Нет, ты оцени масштаб унижения. Все вечно твердят о булли и стаффах, а тем временем позволяют этим грызунам с химзавивкой бегать повсюду, мол: “Ой, не волнуйтесь, мой песик дружелюбный”. Во-первых, дружелюбие должно иметь границы, а во-вторых, мелкие собаки кусаются куда чаще. Но все закрывают глаза на этих милых маленьких психопатов, верно? – Зик замолчал. – На чем я остановился?

– На психопатах, – подсказал Алехандро.

– До этого. Не буквально остановился.

– На Бэнкрофте? – рискнула предположить Стелла.

– А что с ним? Ах, да. Я здесь, чтобы его увидеть.

– И ты как раз собирался объяснить, почему.

– Не думаю. Если честно, я удивлен, что ты до сих пор не пригласила нас войти.

– Ой, – спохватилась Стелла. – Простите, заходите.

– Нет, спасибо, но приятно, что предложила. А теперь зови Бэнкрофта сюда. Босс хочет его видеть.

– Босс? Когз?

Предложение вызвало смех у Зика и Алехандро.

– Когз? Ха, хорошая штука. Нет, не он. Скажи Бэнкрофту, чтобы тащил свой зад сюда, часики тикают. И без обид, Алехандро, но под этим пончо хоть и сухо, но в плане запахов тут ловить нечего.

– Что еще за план запахов? – спросил Алехандро.

– Я объясню на обратном пути. Так что происходит? Почему Бэнкрофт еще не здесь?

– Потому что я с ним еще не говорила, – ответила Стелла, скрестив руки на груди.

– Ну так определенно стоит это сделать. И видит бог, Алехандро, когда мы вернемся, нам предстоит серьезный разговор о твоей диете. Я по запаху могу сказать, какую еду на вынос ты заказывал вчера. Это вредно для здоровья, приятель.

– Честно предупреждаю, – сказала Стелла. – Бэнкрофт плохо реагирует на ультиматумы.

– О, это не ультиматум, – пояснил Зик, – это приглашение. И упаси его боги, если бы это был ультиматум. Поверь мне, он не захочет узнавать, что бывает за отказ от приглашения.

– А я хочу. Что будет, если он отклонит это таинственное приглашение?

– Скажем так, – произнес Зик. – Последний, кто так поступил, в итоге был вынужден жить на лодке и проклят вечно говорить только правду.

– Ты имеешь в виду Когза, так что… – брови Стеллы взлетели вверх. – Значит, под “боссом” ты имеешь в виду…

– Одну конкретную Речную Богиню, да. Так что советую поскорее вытащить сюда нашего ворчуна. Поверь, если ты этого не сделаешь, здесь очень быстро станет еще мокрее.

Глава 25

Дела шли хорошо.

Очень хорошо.

Если можно так выразиться, даже слишком хорошо.

Клэрмонт Дибнер к такому не привык. “Рождественская сказка Страна Чудес” работала уже полдня, и до сих пор не было ни одной жалобы. Покупатели выглядели довольными. Продавцы выглядели довольными. Даже миссис Пирс выглядела счастливой. Он готовился к решению всевозможных проблем, но ни одна не возникла.

На самом деле, поток посетителей оказался гораздо больше ожидаемого, и он уже почти открыл второй грот с двумя Уэйнами в роли Санты, когда заметил нечто необычное. Как бы ни было многолюдно, очередь к гроту, казалось, оставалась неизменной. Дети и их родители заходили и выходили с другой стороны, казалось бы, всего через несколько секунд, и все же, когда их спрашивали, все они говорили, как здорово, что Санта-Клаус уделил им столько времени. А истории, которые он рассказывал, были просто замечательными. У родителей было легкое ошеломление, которое проходило через пару минут, но дети уходили с ярко сияющими глазами, полными рождественского волшебства.

Клэрмонт удалился в свой офис. Он просидел там все утро, изо всех сил стараясь