Звони в колокола - Куив Макдоннелл

ни о чем не думать. Ничего не подвергать сомнению. Кларисса продолжала приносить сумки с наличностью, а на экране ноутбука он видел, как общая сумма на счету растет и растет благодаря продажам по картам. Люди продолжали покупать билеты онлайн или просто приходили к дверям. Так много людей. Ему следовало установить лимит, и все же что-то внутри с тошнотворной уверенностью подсказывало: сколько бы билетов они ни продали, это место никогда не будет переполнено.

Раздался стук в дверь. Клэрмонт почувствовал странное облегчение. Проблема. Наконец-то проблема, с которой нужно было разобраться.

Дверь открылась, и заглянул классический Уэйн с обеспокоенным выражением лица.

– Босс…

– У нас проблема? – с надеждой спросил Клэрмонт.

– У нас проблема, – подтвердил Уэйн.

Две минуты спустя Клэрмонт стоял у задней двери склада, где располагалась Страна Чудес, и смотрел на проблему, которая была совсем не того рода, на которую он надеялся.

– Когда это появилось?

– Несколько минут назад, – ответил Уэйн.

– Я так понимаю, никто не видел, чтобы его выгружали из фургона или типа того?

– Не-а, – сказал Уэйн. – Я даже спросил Уэйна. Ну, другого-другого Уэйна. О, кстати, хотел сказать: пришлось позвать моего третьего кузена Уэйна, чтобы помог с парковкой. Там уже яблоку негде упасть.

– Понятно, – отозвался Клэрмонт, быстро осознавая, что в мире есть проблемы посерьезнее, чем избыток Уэйнов.

– В смысле, это же не наше, так? – спросил Клэрмонт.

– Нет.

– Но мы же его не крали?

– Точно нет, – подтвердил Уэйн.

– Может, он сбежал откуда-то?

– Возможно.

– Не похоже, чтобы они просто так разгуливали сами по себе.

– По моему опыту, нет, босс.

Клэрмонт сглотнул и оглядел зверя с ног до головы. Тот ответил ему пугающе умным взглядом. Словно терпеливо ждал какого-то ответа, и все будет в порядке, пока этот ответ его устраивает.

– Ты… – начал Клэрмонт, и на секунду у него перехватило дыхание. – Ты знал, что северные олени такие огромные?

– Нет.

– И нос…

– Удивительно красный, – подтвердил Уэйн. – Но опять же, я не эксперт. Последние несколько Рождеств я провел в местах не столь отдаленных.

Клэрмонту это уточнение показалось странным. Не то чтобы в стране за последнее время случился наплыв оленей. Вроде того как серые белки вытесняют популяцию рыжих, только чтобы самих быть вытесненными ордами двухметровых оленей с красными носами.

– Что нам делать? – спросил Уэйн.

– Думаю, надо его впустить.

– Почему?

– Потому что, кажется, он хочет войти.

Клэрмонт и Уэйн отступили и распахнули большие двойные двери склада. Как и следовало ожидать, олень спокойно зацокал внутрь.

Они закрыли за ним двери и долго стояли молча.

Наконец Уэйн снова заговорил:

– Что нам делать?

Рот Клэрмонта работал словно на автопилоте.

– Передай Уэйну – другому-другому Уэйну – пусть начинает взимать двойную плату за парковку и скидку двадцать процентов за наличные.

Тем временем в своем гроте Санта сделал небольшую паузу и потянулся. Все шло хорошо. Все шло просто замечательно.

Нил был счастливее всех на свете. Дети один за другим приходили в грот и уходили оттуда, полные рождественского волшебства. Все это было как сбывшийся сон, а секрет снов в том, чтобы не сомневаться в них, иначе проснешься и все испортишь.

За его широкой улыбкой скрывалась другая. Залас тоже был счастлив.

Он чувствовал, как сила наполняет его. И это было только начало. Впервые в жизни он позволил сознанию хозяина тела остаться. В некотором смысле они работали сообща. Он сидел на заднем сиденье и позволял хозяину говорить, и это работало. Этот человек хотел верить даже сильнее, чем дети.

Он откинулся назад и издал вопль восторга, который превратился в смех, какого он прежде никогда не слышал. Звучало это очень похоже на “хо-хо-хо”.

Глава 26

За свою жизнь Бэнкрофт участвовал во многих необычных разговорах, но этот был одним из самых странных.

Пока вокруг лил дождь, он обратился к человеку в пончо по имени Алехандро, который шел впереди, тяжело отдуваясь.

– Долго еще? – спросил Бэнкрофт.

Алехандро, как и ожидалось, не ответил.

– Придем, когда придем, – отозвался голос откуда-то из-под пончо здоровяка. Зик на протяжении всего пути почти не показывался, укрывшись где-то в недрах внушительных объемов Алехандро. Из-за этого те немногие реплики, которыми они обменивались на ходу, создавали ощущение, будто Бэнкрофт ведет светскую беседу с причинным местом крупного мужчины, обладающим к тому же скверным характером.

Зик, согласно требованиям закона, был на поводке. Формально. На деле же это была странная конструкция с двойным поводком: Алехандро держал по концу в каждой руке. Понаблюдав какое-то время, Бэнкрофт понял, что пес использует эту систему для управления своим напарником, вроде вожжей, направляя гиганта влево или вправо. Это собака выгуливала человека, а не наоборот.

Путь привел их в район Каслфилд. Поскольку это была совсем не та часть города, где обитают любители покупать рождественские подарки в последний момент, пешеходный поток был относительно невелик. А любой, у кого не было острой необходимости находиться на улице в такую погоду, дома и оставался.

– Не то чтобы я жаловался, – произнес Бэнкрофт, – но площадь покрытия этого зонта крайне ограничена, учитывая масштаб потопа.

– О, мне так жаль это слышать, – последовал ответ Зика. – Я тут внизу, в паре дюймов от земли, без зонта, без пальто, без ботинок, уворачиваюсь от шагов человека, без обид, Алехандро, который может раздавить меня и не заметить. Но пожалуйста, продолжай рассказывать, как тяжела твоя жизнь.

Выражение лица Алехандро свидетельствовало о том, что фраза “без обид” не обеспечила того всеобъемлющего покрытия, на которое рассчитывал Зик.

Бэнкрофт решил проглотить ответ хотя бы потому, что спор с кем-то, кто формально является собакой, казался ситуацией, в которой победителей быть не может. Вся эта затея его раздражала, так как представляла собой столкновение двух его главных жизненных принципов. С одной стороны, он гордился тем, что не принадлежит к числу людей, которых можно вызвать по первому свистку. С другой же, он был репортером, а все это дело явно попахивало сенсацией. Правда, планка того, что Бэнкрофт считал сенсационным, за последние месяцы радикально сместилась. Раньше “говорящая собака выгуливает человека” легко бы прошла этот барьер сама по себе. И все же вызов от существа, считающего себя Речной Богиней, был как минимум любопытным