Звони в колокола - Куив Макдоннелл

Правда, если бы он знал, что промокнет до нитки, то, возможно, не был бы склонен принимать приглашение, которое вовсе не было приглашением. Он бы предложил подвезти их куда угодно, но Алехандро, судя по виду, вряд ли втиснулся бы в машину. А если бы и втиснулся, то вряд ли смог бы выбраться обратно. “Ягуар” Бэнкрофта был классикой, и при всех его достоинствах он не строился для перевозки таких тяжестей. Бэнкрофт не хотел бы, чтобы правда выплыла наружу, но, несмотря на внешность, он вовсе не стремился оскорблять тех, кто того не заслуживает. Проблема заключалась в том, что в мире существовало исчезающе мало людей, не заслуживавших порции оскорблений. К досаде Бэнкрофта, Алехандро, учитывая обстоятельства, пока оказывался одним из таких людей.

Троица получила короткую передышку от дождя, пройдя по крытому проходу между зданиями. Однако это лишь подчеркнуло, насколько промок Бэнкрофт. Его левый ботинок хлюпал при каждом шаге. Когда они снова вышли на открытое пространство, справа от них оказался канал.

Струя воды, стекавшая с желоба, каким-то образом умудрилась обогнуть зонт и затечь Бэнкрофту прямо за шиворот.

– Господи всемогущий! – взревел он, отшвыривая зонт. – Все. С меня хватит. С меня. Хватит!

Он с силой наступил на брошенный зонтик, чтобы подчеркнуть свою мысль еще больше.

Бэнкрофт обернулся и увидел, что Алехандро смотрит на него с пустым выражением лица, которое ему так хорошо удавалось, в то время как Зик, сидящий внизу на земле, бросает на него очень осуждающий взгляд.

– К черту все, – заявил он, отступая обратно под навес. – Больше ни шагу. Если кто-то хочет со мной поговорить, пусть приходит и делает это здесь.

– Поверь мне, это паршивая идея, – ответил Зик.

Бэнкрофт скрестил руки на груди.

– Ни. Одного. Шага. Больше.

Затем он увидел, как бульдог сел и раздраженно покачал головой, а затем крикнул:

– Алехандро, покажи!

Несколько секунд ничего не происходило. Бэнкрофт видел, как в мозгу Алехандро в режиме реального времени зарождается мысль. Казалось, она добирается откуда-то издалека. Наконец Алехандро заговорил:

– Куда…

– Туда, куда мы идем. Укажи пальцем, куда мы идем!

– А-а.

Алехандро развернулся и указал за мост, где была пришвартована лодка.

– Погоди-ка, – сказал Бэнкрофт. – Это твоя лодка? “Гвоздь в стене”?

– Ну, – протянул Зик, – технически не моя, но…

– Она стоит ровно на том же самом месте, где была в первый раз, когда я на ней оказался.

– И?

– И, – прорычал Бэнкрофт, – ты мог просто сказать мне об этом, и я бы встретил вас там.

– Да, но тогда бы мы лишились удовольствия от твоего общества. – Зик перехватил зубами один из поводков, дернул за него и скомандовал: – Пошел!

Алехандро послушно развернулся и зашагал прочь.

Бэнкрофт посмотрел на искореженные останки своего зонта.

– Пожалуй, это было не самое мудрое мое решение. – Он поднял воротник пальто и последовал за Зиком и Алехандро к лодке.

Стоя на берегу канала Бриджуотер, Бэнкрофт не думал, что кто-то способен выглядеть столь же несчастным, как он сам, но индивиду по имени Когз это почти удалось. Он сидел, ссутулившись под огромным зонтом для гольфа на палубе своей лодки; на нем были джинсы и кожаный жилет на голый торс, голову украшала неизменная бандана, которая, казалось, была такой же частью его тела, как и характерная бородка в стиле Ван Дейка. Перед ним стояла походная плитка, на которой он уныло жарил сосиски с энтузиазмом работника “Макдоналдса”, которому явно не светит звание “Лучший сотрудник недели”.

Лодка, будто по собственной воле, подплыла к берегу и замерла. Зик пулей вылетел из-под Алехандро и запрыгнул на борт, остановившись только под защитой Когза и его зонта.

Когда Бэнкрофт ступил на палубу, Зик обернулся к своему напарнику, который остался на суше с двумя поводками без собаки в руках. – Молодец, Алехандро. Спасибо за помощь.

Алехандро кивнул, затем молча развернулся и побрел прочь.

– И помни, о чем мы говорили! – крикнул ему вдогонку Зик. – Овощи. Попробуй есть овощи!

– Он хороший парень, – заметил Когз.

– Ага, – согласился Зик и тут же яростно отряхнулся, разбрызгивая воду во все стороны.

– Ой, ой, ой! – воскликнул Когз. – Полегче!

– Даже не начинай. У меня было паршивое утро.

– У обоих, брат. У нас обоих.

– А ты что тут делаешь? Плита опять сломалась?

– Не-а. Все дело в запахе сосисок.

– А, точно, – кивнул Зик.

– Знаю. То есть я обеими руками за то, чтобы помочь бедняжке, но договоренность-то не самая практичная, а? Кровать у нас одна, и мы, вообще-то, не вегетарианцы. – Словно в ответ на это, лодку тряхнуло так, что Бэнкрофт едва не потерял равновесие. Когз повысил голос: – Не то чтобы я хоть капельку возражал! Счастлив быть полезным!

– Не хочу прерывать эту идиллию, – вставил Бэнкрофт, – но я здесь вообще-то мокну.

– Ой, вы посмотрите на бедную Золушку. Немножко намок, да?

– Он всю дорогу сюда ныл, – подтвердил Зик.

– Знаете что, – прорычал Бэнкрофт, – с меня хватит. Я ухожу. – Он огляделся и осознал, что лодка бесшумно вернулась на исходную позицию на середину канала.

– Ну, удачи с этим, – ухмыльнулся Когз.

– Ах ты… – Остаток отповеди Бэнкрофта потонул в тишине, потому что ливень внезапно прекратился. Точнее, нет. Куда бы он ни посмотрел, дождь по-прежнему лил стеной, просто он больше не падал на них.

Когз и Зик переглянулись.

– Вот это да, – сказал Когз, – ты знал, что она так умеет? – Он закрыл зонт и протянул руку, чтобы убедиться, что теперь они действительно стали островком сухой погоды среди моря потопа. – Не могу не думать о том, как это пригодилось бы в день стирки. – Лодку снова тряхнуло. – Так, – быстро спохватился Когз, – пора переходить к делу. Присаживайся, господин редактор.

Бэнкрофт примостился на маленьком деревянном бочонке. Тот был мокрым, но, впрочем, как и сам Бэнкрофт.

– Ты, возможно, гадаешь, зачем я тебя сюда позвал, – сказал Когз, прежде чем повернуться к Зику. – Всегда хотел это сказать.

– Я слышал, как ты говорил это раз десять за один только прошлый год.

– Ну, прошу прощения, конечно. – Когз снова обратился к Бэнкрофту.