Звони в колокола - Куив Макдоннелл

Ханна не могла избавиться от мысли, что бравада Уилкерсон была напускной, словно она из последних сил пыталась сохранить лицо.

Андреа посмотрела на Ханну.

– А она что здесь делает? Я не готова к пресс-конференции, спасибо большое.

– Что бы это ни было, – сказал Стерджесс, – я предполагаю, что это не какой-то ублюдок с ножом. Нравится нам это или нет, у нее есть доступ к людям, у которых можно об этом расспросить.

Ханна понимала, что Уилкерсон хочет возразить, но логику этого заявления было трудно опровергнуть.

– Ладно, но все это не для печати.

– Разумеется, – ответила Ханна, слегка задетая намеком, но решившая промолчать, учитывая обстоятельства.

– Так что случилось? – спросил Стерджесс.

Уилкерсон слегка вздрогнула, но постаралась скрыть перемену в поведении. Она протянула руку и отпила воды из стакана на тумбочке.

– Хорошо, я расскажу вам все в деталях. Просьба придержать вопросы и аплодисменты до конца.

Ханна и Стерджесс слушали в тишине, пока она описывала инцидент в библиотеке, изо всех сил стараясь убрать эмоции из голоса. Из уважения к этому Ханна старалась максимально подавлять собственную реакцию. Было ужасно слушать, как Уилкерсон монотонно пересказывает события. Она спокойно объяснила, что высокий мужчина пытался проделать с ней некий трюк, который не сработал. Вероятно, это было что-то похожее на то, что Кэрол сделала накануне. Морок. Предположение Уилкерсон, что один и тот же фокус не срабатывает на одном человеке дважды за короткий промежуток времени, звучало правдоподобно. Затем она рассказала, как находилась в почти парализованном состоянии, пока мужчина задавал ей вопросы, и на каждый неугодный ему ответ он оставлял рану на ее коже, просто взмахивая пальцем в воздухе.

Он задал ей много вопросов, в основном о какой-то книге. У нее не было ответов, а даже если бы и были, Уилкерсон с жаром подчеркнула, что ничего бы ему не сказала. Ей было крайне важно, чтобы они это знали. Стерджесс просто кивнул, и в конце концов она закончила.

Стерджесс откашлялся и тихо спросил:

– Сколько?

Ханна сначала не поняла, о чем он. Уилкерсон явно поняла, но попыталась отмахнуться:

– Да кто их считал?

– Я считаю, и полагаю, доктор Блэк тоже считал. Сколько?

Уилкерсон одарила его нечитаемым взглядом, затем отвернулась к окну.

– Семьдесят восемь. Плюс-минус.

– Мне так жаль, – тихо сказал Стерджесс.

Уилкерсон резко обернулась, ее лицо теперь пылало яростью.

– О чем это ты, черт возьми, жалеешь?

– Ты…

– Не ты это сделал, – отрезала Уилкерсон. – Это сделал тот урод. Знаешь, чего я только не могу понять? Почему я жива. Не думаю, что это входило в его планы. В какой-то момент ему пришло сообщение, он цокнул языком. Насколько я могу судить, я жива только потому, что ему пришла смска. – Она зло вытерла слезы, которые наконец потекли по щекам. – Ну не бред ли?

– Я…

– Клянусь богом, Том, если ты еще раз посмеешь сказать “мне жаль”, я вылезу из этой кровати и забью тебя до смерти судном. Использованным судном. Хочешь что-то для меня сделать – вели им выпустить меня отсюда, чтобы мы нашли этого ублюдка. Или иди и сделай это за меня.

– Ты никуда не пойдешь, – сказал Стерджесс. – Прости. Приказ врача.

– Чертовы врачи, вечно строят из себя невесть что.

– Я то же самое сказал.

– И от парня разит куревом, – продолжила Уилкерсон. – В смысле, ну что это такое?

– Не слишком внушает доверие, верно? – согласился Стерджесс.

– И ему лет сто восемь на вид. – Эти слова вызвали у Ханны легкий укол совести. У нее были веские причины не выполнять обещание поговорить со Стеллой, данное Грейс, но ей не хотелось снова ее подводить.

– Мы можем позвать художника, чтобы составить фоторобот? – спросил Стерджесс.

– Ради всего святого, Том, это двухметровый лысый псих, который одевается как гробовщик. Насколько сложно будет его найти?

– Она права, – подала голос Ханна.

Полицейские обернулись к ней.

– Ты знаешь, где его искать? – спросила Уилкерсон.

– Нет, – ответила Ханна, – но, кажется, я уже встречала его раньше.

– Где?

– Лучше не углубляться в это. Суть в том, что я почти уверена: я знаю кое-кого, кто хотел бы перекинуться парой слов с этим типом не меньше твоего.

– Дай угадаю, – сказал Стерджесс.

– Да, – подтвердила Ханна. – Он.

Стерджесс поднялся и похлопал Уилкерсон по руке.

– Я буду держать тебя в курсе.

Она кивнула:

– Будь осторожен.

Он кивнул и повернулся к Ханне:

– Пошли.

Они уже дошли до двери, когда Уилкерсон окликнула их:

– Том! Я серьезно. Будь. Осторожен. Ты не представляешь, на что способен этот ублюдок.

– Не представляю, – согласился Стерджесс, взглянув на Ханну. – Но, кажется, мы знаем того, кто представляет.

Глава 28

Бэнкрофт в свое время встречал нескольких убийц, достаточно чтобы понимать, что библиотекарь Дебра Бримсон не выглядела как человек, способный с невероятной жестокостью расправиться с тремя друзьями. Он, как никто другой, прекрасно понимал, что способность людей удивлять и разочаровывать безгранична, но все же, увидев ее лично, и без того неправдоподобная официальная версия событий стала выглядеть еще подозрительнее.

Дебра присела на небольшой деревянный ящик на дальнем конце палубы, как можно дальше от Бэнкрофта, плотнее кутаясь в одеяло. В ее облике сквозило что-то затравленное; она выглядела скорее как жертва, чем как преступница.

Когда она успокоилась, и Когз воспользовался паузой в разговоре, чтобы собрать разбросанные сосиски в ведро, он снова заговорил заметно тише. Таким тоном люди непроизвольно пользуются, когда имеют дело с кем-то очень хрупким.

– Итак, – сказал Когз, – я так понимаю, ты знаешь, кто такая Дебра?

Бэнкрофт кивнул. Ему не требовалось заполнять пробелы в этой истории.

– Убийца, – тихо сказала женщина, безучастно глядя на окружающий их туман.

– Мы – под этим я подразумеваю нашего босса, – Когз многозначительно кивнул в сторону воды на случай, если присутствие упомянутой сущности еще не было ослепительно очевидным, – узнали о Дебре, когда она оказалась в канале неподалеку от моста на Элбион-стрит.

– Оказалась? – переспросил Бэнкрофт. Как бы он ни старался, в его природе было заложено желание задавать уточняющие вопросы.

– Ее туда сбросили, – сказал