Звони в колокола - Куив Макдоннелл

Бэнкрофт на секунду задумался.

– Если ты имеешь в виду клятву Гиппократа, то нет. Ее дают врачи.

– О. А какая тогда у журналистов?

– Никакой. Мы стараемся подавлять желание заканчивать любую статью о правительстве фразой “не вините меня, я за этих козлов не голосовал”, но это скорее рекомендация, чем клятва.

– А как же защита источников?

Бэнкрофт вскинул бровь.

– Теперь ты мой источник? Учитывая, что ты ушел в самоволку на последние несколько месяцев, это звучит неожиданно.

– И чья это вина? – парировал Когз.

– Прошу прощения?

– Он не знает, – укоризненно заметил Зик.

– Что? – Когз опешил. – Ты о чем это?

– Он не знает, почему мы за-тих-ли.

– Зачем ты говоришь по слогам? – спросил Когз. – Он же не ребенок.

Зик почесал лапой ухо.

– Очень длинный был день.

– Продолжим… – начал Когз.

– Нет, – перебил Бэнкрофт. – Не думаю. Почему это вы за-тих-ли?

– Ах, черт, – Когз скорчил страдальческую мину. Казалось, он пытается задержать дыхание, но через пару секунд выпалил: – Ханна притащилась сюда с этим типом, инспектором Стерджессом, вынюхивать информацию.

Зик цокнул языком, отчего Когз в отчаянии всплеснул руками и чуть не опрокинул сковороду, полную сосисок.

– Я физически не способен лгать! Твоя работа – переводить тему до того, как такое случается!

– Я не сторож брату моему, – отозвался пес.

– Началось. Теперь он строит из себя саму серьезность и сыплет библейскими цитатами, хотя еще вчера мне пришлось вытаскивать застрявшую травяную какашку из его…

– Ты клялся, что не упомянешь об этом!

– Я могу говорить только правду! – взревел Когз. – Если ты этого не понимаешь, то да помогут нам боги.

– Говорить правду не значит вываливать вообще все.

Лодку так резко тряхнуло, что Бэнкрофт выбросил вперед руку, чтобы удержать равновесие, а пес взвизгнул от досады: сковорода перевернулась, и сосиски посыпались на палубу.

– Правило пяти секунд! – крикнул Когз, а затем несколько раз вскрикнул, хватая и тут же роняя горячие сосиски. В конце концов он сдался и с глубоко несчастным видом принялся сосать обожженные пальцы.

– Кажется, мы ее разозлили, – сказал Зик, печально глядя на упавшие сосиски.

– Ты так думаешь?

– А ты не можешь просто есть их с пола? – спросил Бэнкрофт. – Ты же собака.

Мимика бульдогов ограничена, но Зику все же удалось одарить Бэнкрофта испепеляющим взглядом.

– Значит, собака? И много ты знаешь говорящих собак?

– Вот именно, – поддержал Когз. – Так его.

– И то, что ты здесь якобы гость, – продолжил около-собачий (но, что принципиально, не эквивалентный собаке) субъект, – не значит, что я не могу тебя укусить.

– Превосходное использование слова “якобы”, – сказал Когз.

– Спасибо, – ответил Зик. – Итак, нам пора бы продолжить…

– Точно. Так на чем мы остановились? Ах да, вся эта тема с защитой источников…

– На самом деле, – сказал Бэнкрофт, – ты рассказывал, как моя помощница привела с собой на встречу с источником сравнительно высокопоставленного сотрудника правоохранительных органов.

– В ее оправдание, – сказал Зик, – можно с уверенностью заявить: она довольно быстро поняла, что это была плохая идея.

– Что ж, это обнадеживает.

– Каковы шансы, что ты не станешь припоминать ей это? – спросил Когз.

– Ниже среднего.

– И это не подпадает под защиту источников?

– Боюсь, это подпадает под категорию “важный воспитательный момент”. Я говорю “момент”, но, положа руку на сердце, признаюсь: всплывать он будет не раз.

Когз вздохнул.

– Я так и думал. Ненавижу быть стукачом.

– У тебя не особо богатый выбор, – заметил Зик.

– И то правда.

– Между тем, – произнес Бэнкрофт, – возвращаясь к сути вопроса, который ты где-то там затронул: могу заверить, что за двадцать четыре года работы журналистом я ни разу не раскрыл источник. Это достижение, в котором я, кажется, превзошел свою заместительницу ровно на двадцать четыре года.

– Даже полиции не выдашь? – спросил Когз.

– Особенно полиции. Моя работа не в том, чтобы делать их работу. Напротив, моя работа – следить за тем, чтобы они выполняли свою, помимо прочего.

– Ладно, – кивнул Когз. – Мы не то чтобы тебе не верим, но ты должен знать: этот конкретный источник находится под защитой.

Бэнкрофт рассеянно огляделся. В этот очень мокрый, но в остальном безветренный день откуда ни возьмись спустился густой туман, окутывая лодку.

– Я не собираюсь выдавать вас – ни одного из вас, – сказал Бэнкрофт, стараясь не выглядеть обеспокоенным тем, что мир вокруг исчезает из виду, затянутый самым плотным туманом, который он когда-либо видел.

– Мы не источник, – отрезал Зик.

Когз повернулся к люку, ведущему в каюту.

– Хорошо, – сказал он, – можешь выходить.

Нервно сжимая края огромного шерстяного одеяла, на палубу выбралась худощавая рыжеволосая женщина. Она была бледна и заметно дрожала.

– Ага, – сказал Бэнкрофт, сложив два и два. – И я полагаю, вы, несомненно, библиотекарь.

Она кивнула.

Глава 27

Спустя пятнадцать минут после звонка Стерджесса Ханна уже входила через главный вход в Королевский госпиталь Манчестера. Санитар направил ее на третий этаж. Звонок был коротким, и единственное, что она успела узнать до почти приказа немедленно приехать, было то, что детектив-сержант Уилкерсон подверглась нападению во время осмотра места преступления в библиотеке МСУ.

Вообще-то Ханна собиралась заскочить в редакцию в надежде “случайно” пересечься со Стеллой и поболтать. Прошлой ночью Грейс звонила ей в полном раздрае и рассказывала, как Стелла и ангел Мэнни едва не подрались. Ханна подозревала, что Грейс чуточку преувеличивает, но учитывая, что все это как-то связано с тем, что Мэнни, кажется, перевалило за сотню лет, ей хотелось выяснить, что за чертовщина происходит, даже если услуги посредника не потребуются. Впрочем, все это могло подождать.

Она обнаружила Стерджесса, сидящего на среднем сиденье трех пластиковых стульев в ряду. Он выглядел так, будто изо всех сил старался не раздавить банку диетической колы, которую держал в руках, а заодно и любого, кто рискнет его побеспокоить. Он вздрогнул и поднял взгляд, вынырнув из собственных мыслей, когда Ханна возникла перед ним.

– Как она?