Тайна боярышни Морозовой или гостья из будущего - Резеда Ширкунова

— Думаю, да! Я возьму сиреневое, белое с нежными розочками и платье цвета молодой зелени. А на бал, полагаю, лучше всего подойдет атлас в нежно-кремовых тонах.

— Следует добавить еще два платья, более теплых. Ведь сначала празднование будет на улице, и вы рискуете замерзнуть! — предложил барон, и я решила все же приобрести два бархатных платья. Андрей был абсолютно прав. К тому же, хозяйка предложила полный комплект для бала: платье, перчатки, тонкую батистовую рубашку, нижнюю шелковую юбку, накрахмаленные панталоны, украшения и изящные балетки. Не стоит думать, что украшения — это какие-то драгоценные ожерелья. Нет! Куафюру невинной девушки украшали лишь нить жемчуга и заколка в виде пера.

Я ожидала, что покупка обойдется не менее чем в десять золотых монет, но каково же было мое изумление, когда фрау Вернер назвала цену — три золотых! Обязательно вернусь сюда еще раз!

Мы вернулись домой. А ближе к ночи к дому подъехала карета на полозьях. Это прибыли мой дядюшка Феофан и дед Михаил.

Колпак* — мужской головной убор 18 века. Их носили крестьяне, однодворцы, мещане.

Глава 32

Анна

Я стояла в холле в ожидании, когда мои родные зайдут в дом. Сердце бешено колотилось, словно пойманная в клетку птица. Волнение переполняло меня, смешиваясь с предвкушением долгожданной встречи. Всего месяц прошел, как мы виделись в последний раз, но мне казалось, что целая вечность.

Дверь распахнулась, и на пороге появились они — мои родные. С осунувшимися лицами, уставшими от дороги, но такими же родными и любимыми. Глаза блестели слезами радости, а на губах играла улыбка. Сердце защемило от нахлынувших чувств.

Не выдержав томительного ожидания, я ринулась навстречу родным, утопая в теплых объятиях дядюшки Феофана.

— А про меня забыла, барышня? — прозвучал лукавый голос деда Михаила, и хитрые искорки заплясали в его прищуренных глазах.

Смутившись, я поспешила обнять и лекаря, прижавшись к нему так же крепко. Недовольный взгляд Лидии Гавриловны скользнул по мне, но даже он не смог омрачить мою радость. Я так долго ждала этой встречи! Знаю, что барышни так себя не ведут, что скромность предписывает сдержанное приветствие даже к самым близким, но я же иномирянка! К чему прятать искренние чувства? Радость, восторг, просто хорошее настроение — зачем держать их в себе? А нравоучения… как-нибудь переживу.

Вскоре стол был накрыт с удивительной быстротой, и после того, как гости умылись с дороги, нас усадили за богато накрытый стол. Разговор лился непрерывным потоком, пока Сергей Петрович, улыбнувшись, не преминул напомнить, что мужчины уставшие, с дороги и отправил по комнатам…

А утром, едва забрезжил рассвет, мы уже собрались в гостиной. После плотного завтрака, состоявшего из дымящейся ячменной каши, отварных яиц и ароматного ржаного хлеба, испеченного поварихой старого барона, мы отправились на встречу с господином Сладковым. Привычный маршрут, знакомый кабинет… Федор Юрьевич, как всегда, был на месте.

Молодой барон еще вчера отправил посыльного предупредить его светлость о прибытии гостей. Я не хотела брать с собой госпожу Петрову, тем более что она все еще чувствовала себя неважно, но женщина настояла. Впрочем, присутствие дядюшки, как моего опекуна, вполне хватало.

— Судари и сударыни, искренне рад приветствовать вас! — произнес господин Сладков, приветливо улыбаясь. — Со всеми присутствующими я знаком, а вот мещанина Кострова вижу впервые. Андрей Александрович, представьте нас!

— Федор Юрьевич, перед вами Михаил Игнатьевич Костров, владелец лекарской лавки и, к тому же, весьма искусный алхимик. Именно он, вместе с Анной Глебовной, сумел добыть из нефти керосин, образец которого он и привез с собой. Михаил Игнатьевич, позвольте представить вам его светлость графа Сладкова Федора Юрьевича — начальника тайной канцелярии города Москвы.

— Для чего вы здесь, Михаил Игнатьевич? — вопрос прозвучал сухо и официально.

— Ваше светлость, я хочу принести пользу нашему Отечеству! — произнес дед Михаил с непривычной торжественностью. Однако его высокопарные слова, похоже, удовлетворили графа.

— Ну что же, приступим. Мне бы хотелось узнать, сударь, каким образом вы получили это вещество и какую пользу оно может принести.

Заметив удивленный взгляд лекаря, обращенный ко мне, господин Сладков добавил:

— Я помню, что мне рассказывала барышня Морозова, однако мне хотелось бы услышать все из ваших уст.

В течение получаса дед Михаил подробно рассказывал о том, как им удалось получить чистый керосин, который, по его мнению, можно использовать не только как осветительное топливо для фонарей, но и в медицине, при лечении некоторых заболеваний, а также в качестве антисептика и смазочного материала.

— Возможно ли выделять его из нефти в производственных масштабах?

— Если построить хорошо оснащенный перегонный аппарат, то вполне. Тем более, выделение керосина из нефти — процесс относительно недолгий. Главное — точно соблюдать температурный режим нагрева. А вот очистка керосина — задача более сложная.

Я решила пока умолчать о других применениях керосина. Еще не время.

— И последний вопрос к вам, Михаил Игнатьевич. Сударыня Морозова упоминала о некоем вентиляторе, который вы изобрели для очистки воздуха?

— Да, я разработал систему вентиляции и собираюсь в ближайшие дни решить вопрос с ее установкой. Это естественная, или пассивная, вентиляция, которая работает за счет природных явлений: разницы температур внутри и снаружи помещения, а также давления ветра. В моей лаборатории уже установлен небольшой образец, а в цеху я планирую установить систему побольше. Скорее всего, одним вентилятором мы не обойдемся, помещение достаточно велико, но точное количество определим на месте.

— Я вас понял! Не забудьте взять с собой все ваши наработки в столицу… Теперь вы, Феофан Алексеевич, как обстоят дела с производством свечей?

— Все идет хорошо, ваша светлость, завод работает стабильно. До сих пор не было никаких сбоев с доставкой свечей в столицу…

— В таком случае, переговорите чуть позже с моим помощником. Думаю, нам следует закупить у вас партию свечей, чтобы мои сотрудники не жаловались на боли в глазах.

— Мне бы очень хотелось увидеть, как горит керосин, но, полагаю, вы еще не готовы к демонстрации?

Дядя Миша вопросительно посмотрел на меня, ожидая ответа.

— Будем готовы через седмицу, как раз перед отъездом! — ответила я, уверенно глядя в глаза господину Сладкову.

— И напоследок, ваше благородие, Сергей Петрович, не покажете ли образец ручки, которую вы придумали вместе с сударыней Морозовой?

— Конечно, ваше сиятельство. Он извлек из кармана перо и, приблизившись к столу, попросил лист бумаги. На нем он начертал несколько строк из сатирического стихотворения Антиоха Кантемира*, причем слова ложились на девственную белизну листа ровными рядами и очень аккуратно, без единой