Симфония мостовых на мою голову - Анна Игоревна Рудианова

— Не твоё это дело.

— Я волнуюсь за него!

— Ты, как никто, знаешь, на что он способен, — хмуро пробормотал отец Давида.

Я почти согласилась:

— Да, он — псих, но не убийца же!

Охранник отделения тут же подобрался и подошёл к нам. Зыркнул заинтересованно и уточнил:

— Что-что? Кто псих? Почему псих? Хворь? Тот самый? Пацан-маньяк?

— Спасибо, девка, сделала ещё лучше! — выругался Моисей Львович, отодвинул меня в сторону и вышел на улицу.

Я выскочила за ним. Ясное дело, он должен был что-нибудь сделать. Помочь Давиду, а не хмуриться и уходить!

Крикнула в спину Хворю-старшему:

— У него хоть расчёска с собой?

— Какая расчёска?! Зачем?

Ёжики-уёжики, его отец даже не знает о ноже!

Да что у них за семейка такая?!

Может, и правда лучше Давида оставить в участке? Всё-таки он реально странный.

И тут же помотала головой, отгоняя дурацкие мысли.

Это же Давид! Он никогда никому ничего плохого не сделает! Разве что матанализ не даст списать.

Абсолютно правильный человек.

Он даже зубы по расписанию чистит! Я проверяла. С семи до семи пятнадцати. И если сбивается с графика — нервничает.

Нет, он точно не станет по закоулкам на людей охотиться.

— Есть возможность выпустить его под залог? — спросила у папы.

Он как раз остановился рядом и чиркнул зажигалкой. Подумал и протянул мне сигарету. Я покраснела. Дома я обычно не курю. Но не до приличий сегодня.

Схватила и затянулась. Закашлялась.

А батя перевязал потуже хвост каштановых волос, дёрнул плечами, посмотрел на серое небо и вздохнул:

— После посещения Хворя они стали посговорчивее. Но там така-а-а-ая сумма. Будто он президент соседней страны. Отпустят с подпиской о невыезде. Вроде как отпечатков его на теле нет. Да и алиби у него на прошлые убийства.

— Но мы же соберём нужную сумму?

— Конечно, Иришка.

Папка у меня золотой просто человек.

Из любой ситуации выход найдёт и разрулит любую проблему.

Кто бы в чём его ни обвинял, но он лучший папа на свете.

***

Привезли Давида к нам на следующий день уже под вечер. В рваной одежде и избитого. Совсем-совсем. Даже сильнее, чем в прошлый раз. Он вроде как пытался оказать сопротивление.

Хворь сидел в комнате, уставившись на чашку с кофе, и не шевелился. Лишь изредка вздрагивал, когда хлопала входная дверь.

Я укутала его в одеяло и боясь спрашивать, хотя видела, что Давиду необходимо выговориться.

Утром после недолгих споров меня отправили в институт.

Хворю явно хотелось побыть в одиночестве.

На парах Камилла Ринатовна неожиданно устроила зачёт прямо на паре. Без предупреждения, я, во всяком случае, ничего о проверочной не помнила. И, как выяснилось, не только я. Потому что заведующая наставила всем поголовно колов и двоек.

Стас заговорщицки сообщил, что она поссорилась с деканом.

Причину ссоры я выяснила в тот же день. Конечно, они перегрызлись из-за Давида.

Дядя вызвал меня к себе, и ссору я застала лично. Штольц хотел отчислить старосту, нервно постукивал пальцами по столу, вещал про безопасность и благоразумие. А Камилла Ринатовна уговаривала, что вина́ старосты не доказана, и давила на презумпцию невиновности.

К сожалению, дослушать не удалось, меня спалили. Заведующая, покраснев, выскочила за чаем, а дядя недовольно зыркнул на меня и велел не торчать в дверях.

И добавил таким тоном, как будто готов был посадить Давида прямо сейчас на электрический стул:

— Не стоит, Ира, вам этого Хворя у себя держать. Я разговаривал с полицией. Характеристику я ему, конечно, дал преотличнейшую. Но они сказали, что все маньяки — прекрасные граждане на первый взгляд. Внешне просто идеальные. Ты знаешь, в чём его обвиняют?

— Знаю. И это абсолютная чушь! Давид никого и пальцем не тронул бы! Он лучший в группе! — Я присела на край стула напротив.

Дядя старался, конечно же, ради моей безопасности. Ну как старался? Просто орал:

— Лучший в параллели! Но здесь вопрос не об успеваемости. Он ОПАСЕН. Таких надо за решётку, а не на домашнее обучение!

— Зато как он нам статистику подтянул! — буркнула Камилла Ринатовна, бросив охапку конфет в вазочку. Одна перепрыгнула через край, и мне пришлось её спасать, чтобы не упала со стола. — Если он преступник, его и так посадят. Нечего парня раньше времени топить.

Засунув конфету за щёку и спрятав фантик в карман, я тоже старательно защищала друга:

— Это не Давид! Его подставили! Точно вам говорю!!! Мы найдём настоящего преступника!

Камилла Ринатовна аж отшатнулась и выбежала в коридор, а дядя ещё громче завопил:

— Никаких поисков! Это вам не квест или развлекуха! Это опасно. Сидите тихо и не мешайте. Этого маньяка вот-вот схватят. Если это не Хворь, конечно!

— Я Давиду верю. И отец не против.

— Твой отец, мягко говоря, безответственный родитель! — Штольц порылся в папках на столе. Прочитал, покачал головой. — Твой табель удручает.

— А меня всё устраивает! — я беззаботно взялась за вторую конфету, радуясь, что разговор переместился на другую тему. Помурыжить батю для дяди было особенным удовольствием.

— Ну ещё бы, если бы не память о твоей матери, ноги б твоей не было в вузе!

Я вспыхнула. Сразу в голове загорелись свечи и затянулось тоскливое хоровое пение. Как я ни старалась, эти образы сочетались у меня с матерью больше, чем все счастливые моменты.

Но я уже привыкла к этому, поэтому просто улыбнулась.

Камилла Ринатовна вернулась с горячим чайником, налила мне чаю.

Дядя недовольно скуксился, помотал пустую чашку в руках и недовольно рявкнул:

— С твоим отцом я свяжусь лично, так что можешь быть свободна!

Пришлось попрощаться и бросить вазочку с конфетами на произвол судьбы, даже не попробовав манящий напиток.

Камилла Ринатовна вышла следом за мной, приобняла за плечи:

— Пошли, выдам задания для Давида. Раз уж так получилось, пусть изучит.

ГЛАВА 29. Полностью раствориться в черноте

Давид Хворь

Давид не различал где реальность, а где галлюцинации.

Да, он поступил правильно, он вызвал скорую. И почему-то не подумал, что его обвинят ещё в трёх убийствах.

Напрасно он доказывал, что будь он и в самом деле маньяком, точно не стал бы сидеть рядом с трупом на чердаке и ждать ментов.

В какой-то момент в ИВС у него отключилось чувство самосохранения, а